На Kazakhstan Growth Forum 2026 экономист Алмас Чукин предложил посмотреть на происходящее с казахстанской экономикой не через привычную дискуссию о необходимости диверсификации, а через изменения мировой экономической модели. По его словам, Казахстан оказался в довольно необычной ситуации: страна по-прежнему сильно зависит от сырья, но сейчас эта зависимость работает не только через нефть.
«Мы опять вступаем в полный суперцикл сырьевых товаров», — отметил Чукин.
По его словам, прежние разговоры о диверсификации казахстанской экономики в определенной степени переоценивали возможности быстрого ухода от сырьевой модели. Казахстан, считает экономист, обладает особенностями, которые позволяют ему сохранять такую модель дольше, чем принято считать.
В качестве примера он приводит Канаду — крупную развитую сырьевую страну, которую при этом никто не воспринимает как слабую или неразвитую экономику. В этом смысле, убежден Чукин, Казахстан сейчас оказался в благоприятном для себя цикле.
Но здесь возникает парадокс. Страна действительно наращивает экспорт, однако его структура по-прежнему в значительной степени определяется сырьевыми товарами.
«Вместо диверсификации общей мы получили диверсификацию сырьевых», — констатировал Чукин.
Именно это, по его мнению, сегодня важно учитывать при оценке казахстанской экономики. Речь идет не столько о полном отказе от сырьевой модели, сколько о том, что внутри нее меняется набор товаров, которые формируют экспорт и обеспечивают приток валюты.
Нефть дала меньше объема, но больше денег
Чукин обратил внимание и на динамику нефтяного экспорта. За первое полугодие, по его словам, Казахстан увеличил экспорт примерно на $16 млрд. При этом физический объем экспорта нефти сократился на 8%.
Однако снижение физических объемов не привело к аналогичному сокращению экспортной выручки.
«По нефти вообще забавная вещь. Мы потеряли 8% объема. Но благодаря иранской войне мы за счет цены выиграли», — заметил экономист.
Таким образом, ценовая конъюнктура компенсировала снижение физических объемов. Для Казахстана, где нефть остается одним из ключевых экспортных товаров, это означает, что итоговые показатели внешней торговли могут выглядеть значительно лучше, чем можно было бы предположить только по динамике физических поставок.
Именно поэтому, считает Чукин, сегодняшние экономические показатели нельзя рассматривать исключительно как результат внутренних изменений. На них существенно влияет внешняя конъюнктура — прежде всего цены на сырьевые товары.
Казахстан пока защищает низкий уровень технологичности
При этом Чукин упомянул и на другую сторону нынешней ситуации. Казахстан пока не настолько технологически развит, чтобы глобальные технологические потрясения в полной мере отражались на его экономике.
«К счастью, мы еще достаточно технологически не развиты»,- сказал он.
В его логике это не оценка уровня развития страны как такового, а описание структуры экономики и ее уязвимости перед происходящими в мире изменениями. Чем глубже экономика встроена в технологические цепочки и чем выше ее зависимость от сложных производственных систем, тем больше каналов, через которые глобальные потрясения могут передаваться на внутренний рынок.
Для Казахстана, по словам экономиста, этот эффект пока относительно ограничен.
Глобализация заканчивается — но регионализация идет не так, как ожидали
Еще один процесс, который Чукин считает принципиально важным для будущего мировой экономики, — изменение самой модели глобализации.
Раньше, говорит он, было принято ожидать перехода от глобализации к регионализации: страны будут объединяться в более компактные экономические блоки, прежде всего вокруг дружественных и политически близких государств.
Но нынешние события показывают, что даже такой сценарий оказывается сложнее.
«Мы идем даже не к регионализации», — утверждает Чукин.
В качестве примера он приводит отношения США и Канады — двух государств, которые традиционно относятся к числу наиболее близких партнеров. Даже между такими странами возникают серьезные экономические и политические разногласия. Поэтому, считает экономист, происходящие изменения нельзя свести только к простому переходу от глобальной экономики к нескольким устойчивым региональным блокам.
«То, что мы сейчас видим, — даже дружественные страны не очень дружат сильно», — уточнил он.
Что именно в итоге возникнет вместо прежней модели глобализации, по мнению Чукина, пока окончательно не определено. Очевидно лишь, что прежняя система международных экономических связей меняется, причем не обязательно по тому сценарию, который еще несколько лет назад казался наиболее вероятным.
Главный вызов не кризис, а скорость изменений
Отдельно Чукин говорит об искусственном интеллекте и технологической перестройке бизнеса. Здесь его позиция отличается от классического пессимистичного сценария: он предлагает не паниковать из-за происходящих изменений, а смотреть на них как на новый этап конкуренции.
«Когда меня спрашивают, ты пессимист или оптимист по поводу реалий и искусственного интеллекта, я говорю: я не паникую», — пошутил он.
Проблема, по его словам, заключается не столько в том, что искусственный интеллект одномоментно уничтожит существующие компании и рабочие места. Гораздо важнее скорость, с которой отдельные компании и целые отрасли будут адаптироваться к новой технологии.
Чукин приводит горизонт в три года. Если компания за этот период не перестроит свои процессы с учетом изменений, которые происходят у конкурентов в том же секторе, она рискует проиграть именно в конкурентной борьбе.
«Если в течение трех лет компания не перестроится на своих коллег по сектору, конкуренция победит», — отметил экономист.
То есть технологическая трансформация, в его трактовке, становится не отдельным IT-проектом и не вопросом выбора между использованием и неиспользованием искусственного интеллекта. Она превращается в фактор конкурентоспособности бизнеса.
А что будет через шесть лет?
Но три года только первый горизонт изменений. Даже если компании смогут адаптироваться к нынешнему технологическому сдвигу, следующий вопрос будет еще сложнее.
«Но это первый шаг. Допустим, мы с этим справимся. Дальше будет лучше. Глядя на вот эти триллионные инвестиции. А что произойдет через шесть лет?» — задается вопросом Чукин.
Именно здесь, по сути, заканчивается разговор о сегодняшней конъюнктуре и начинается вопрос о следующем этапе экономической трансформации.
Казахстан сейчас получает выгоду от нового сырьевого цикла, несмотря на продолжающуюся зависимость от экспорта сырья. Снижение физических объемов нефтяного экспорта пока компенсируется ценой. Низкая технологическая насыщенность экономики одновременно ограничивает ее восприимчивость к некоторым глобальным потрясениям. А мировая система торговли и производства постепенно перестраивается — причем не обязательно просто в сторону региональных блоков.
На этом фоне Чукин предлагает смотреть не только на то, что происходит с экономикой сегодня, но и на скорость следующего изменения. Потому что адаптация бизнеса к искусственному интеллекту может оказаться лишь первым этапом гораздо более масштабной перестройки, последствия которой проявятся уже за пределами привычного трехлетнего горизонта.