Экономист Алмас Чукин ожидает, что «следующее повышение по резервным требованиям важнее следующего решения по ставке, которое будет 4 сентября 2026 года», написал он на своей странице в Facebook.
Также, по его мнению, пока тенге находится в комфортной зоне и помогает бороться с инфляцией. Однако, «август обычно плохой месяц для нацвалюты, но возможно не в этом году»,
Аналитик отмечает, что инфляционные ожидания населения растут и составляют сейчас 13,4%.
«Между 13,4 и 16,75 базовой ставкой зазор, который называется реальной ставкой, имеет нейтральный характер. 2-3 процента — разница между инфляцией и номинальной базовой ставкой должно быть. Так что, пока мы не увидим реальную инфляцию ниже 13,5%, о дальнейшем снижении ставки можно пока мечтать. Вот это будет иметь значение — в отличие от двадцати пяти базисных пунктов, которые будем считать в моменте жестом доброй воли и признаком оптимизма», — подчеркнул Чукин.
Он считает, что снижение Нацбанком 24 июля 2026 года базовой ставки с 17% до 16,75% не имеет большого значения, и «ставка — не главный инструмент, который сейчас работает в казахстанской экономике».
Эксперт также отметил, что роль Нацбанка заметно выросла, и он достал из запасников все свои вооружения и агрессивно пустил в ход. Так, с сентября 2025-го регулятор перестроил минимальные резервные требования — по валютным обязательствам – от 2,5% до 12–15%, а по тенговым — от 1,3% до 5%.
«Что это означает на практике? Если банк выдал 100 млн долларов кредитов, то 15 млн он должен положить на бесплатный депозит в НБ, резерв такой обязательный. По тенге, соответственно, 5 млн. И к чему это приведёт? Во-первых, к удорожанию кредита для заёмщика, так как если банк хочет, к примеру, 10% доходность, так как он выдал 100 плюс положил в НБ 15, на «платную» часть в 100 он уже должен установить ставку (10% от 115) 11,5%. Во-вторых, к дефициту ликвидности у банка, каждая выдача имеет 15% «нагрузку» и денег поэтому надо привлекать быстрее и больше», — пояснил экономист.
По его наблюдениям, после ужесточения требований резервные депозиты банков в Нацбанке выросли с 1 до 4,25 трлн тенге за год. Больше 3 трлн «изъяты» из свободного оборота и осели в резервы. В итоге коммерческие банки сократили свои (добровольные) срочные депозиты в НБ с 6,9 до 4,7 трлн. В целом, связанная ликвидность (резервы + срочные депозиты + ноты) не снизилась, а немного выросла в абсолюте с 8,3 до 9,4 трлн. Доля по отношению к денежной массе при этом снизилась с 17,6% до 17%.
«Таким образом, с точки зрения ликвидности цель вряд ли достигнута, денег в экономике осталось примерно столько же. Но есть большое и важное изменение для НБ и банков с точки зрения экономической политики. Деньги переехали со срочных депозитов, по которым Нацбанк платил около базовой ставки (17-18%), на корсчета, по которым не платит ничего», — отметил Алмас Чукин.
В результате Нацбанк получил эффект в размере 500 млрд тенге в год, которые банки раньше зарабатывали на вкладах в НБ. При этом регулятор может получать доход от этих ресурсов, выдавая их БВУ по базовой ставке. Лишившись этого дохода, банки были вынуждены пойти в кредитование, чего и добивался Нацбанк.
По данным эксперта, кредиты БВУ экономике, июнь к июню: +15,5%, включая в тенге – 12,7%, в валюте – 48,2%. Из них бизнесу -17,1%, населению – 14,5% (в январе 2026 года — +19,8%). При этом доля валюты в корпоративном портфеле выросла с 21% до 27% за 12 месяцев.
«Вот это и есть парадоксальный главный результат. Нацбанк поднял стоимость валютного фондирования через повышенные МРТ (минимальных резервных требований – Ред.) именно для того, чтобы сдержать валютное кредитование. А доля валютных кредитов выросла почти на 6%. Арифметика простая: при ставке 17% и укрепляющемся тенге занимать дёшево в долларах слишком выгодно, и никакой норматив резервирования этого не перебивает. Инструмент НБ пока не сработал», — считает Чукин.
Он также привел цифры по Банку развития Казахстана, у которого портфель вырос с 2,5 до 3,4 трлн (+35% за год).
Вместе тем, экономист заметил, что «с 14 апреля норматив по валютным обязательствам может быть 12%, а может и 15%». Чтобы попасть в 12%, необходимо обеспечить рост не менее 20% по кредитам предпринимателям, а также приоьрести облигации или ценные бумаги Минфина, Байтерека, Самрук-Казыны и КФУ.
“Тут НБ уже инновационно-микроэкономическим регулированием занялся, прямо направляя потоки туда, куда надо. Так норматив резервирования стал не только ликвидность регулировать, но распределение средств по направлению «кому», — прокомментировал Чукин.
Он высказал мнение, что от данных мер проиграли «те, кому некуда деться».
“Валютные кредиты физлицам в Казахстане почти не дают, всего 2 млрд тенге на портфель в 26 трлн. Для населения альтернативы дорогой теньговой ставке нет вообще. Результат: рост потребительских кредитов замедлился до 13% при инфляции, ожидаемой в этом году 10,3%. В реальном выражении — около нуля», — написал эксперт.
Также, добавил он, с 5 июня подняли пороги минимальной достаточности для изъятий из ЕНПФ: «сорокалетнему теперь нужно 13,3 млн вместо 6,7 млн. В мае фонд исполнил 120 тысяч заявлений на улучшение жилищных условий. После повышения порога – всего 52, это не ужесточение, а ликвидация».
В целом, по его словам, экономика растет – 4,1% за полугодие, ненефтяной сектор выше 5%, строительство +15%, обработка +10%, частные инвестиции +21%. При этом добыча нефти из-за проблем с КТК минус 8,4%, но ее стоимость выросла на фоне войны в Иране на 30-40%. Таким образом, доходы не упали.
«Наконец-то, растут реальные денежные доходы населения, в первом квартале — плюс 0,1%. Впервые за год в плюсе. Но тут тоже не всё просто. По зарплатам идёт минус (рост отстаёт от инфляции), самозанятые, видимо, тащат вперёд. В строительстве тоже странно: объёмы растут, а зарплаты падают», — заключил Алмас Чукин.