Казахстанские банки длительное время работают в условиях структурного профицита ликвидности – привлеченных средств больше, чем банки готовы направить в кредиты. Излишки размещаются в депозитах и нотах Нацбанка под ставку, близкую к базовой. Для банков это безрисковый доход, для регулятора – двойные расходы. Он оплачивает изъятие ликвидности, и выплачиваемое вознаграждение само становится новым источником денег в системе.
С сентября 2025 года Нацбанк в три этапа повысил минимальные резервные требования (МРТ) – долю обязательств, которую банк обязан держать на беспроцентном счете в НБРК. Нормативы выросли с эффективных 1,3% до 3,5–5% по тенговым обязательствам и с 2,5% до 10–15% по валютным. Расчет регулятора прост – средства в резерве не приносят дохода, что снижает привлекательность пассивного размещения и стимулирует кредитование.
Первую задачу реформа выполнила. До ее начала средства банков на корсчетах в НБРК составляли в среднем 0,77 трлн тенге, в октябре 2026 года – 3,96 трлн тенге. Эффект уже был виден в первый день – 2 сентября 2025 года остатки выросли на 1,55 трлн тенге при почти равном сокращении объема изымаемой Нацбанком ликвидности.
Однако излишек ликвидности быстро восстановился. Открытая позиция НБРК (средства банков в депозитах и нотах Нацбанка) после первого этапа снизилась с 7,75 до 5,70 трлн тенге, но в октябре 2026 года составила в среднем 8,26 трлн тенге, превысив дореформенный уровень. 23 октября показатель достиг 9,05 трлн тенге – максимума с начала 2025 года. Причина кроется в природе инструмента – МРТ однократно связывают накопленный объем ликвидности, но не влияют на ее приток, который формируют прежде всего бюджетные расходы, в том числе финансируемые продажей валюты Нацфонда. Около 75% открытой позиции по-прежнему приходится на депозитный аукцион НБРК со ставкой близкой к базовой.
При сохранении профицита кредитование замедлилось. На 1 октября 2026 года кредиты банковского сектора экономике выросли за год на 11,6% против 23,9% годом ранее, кредиты бизнесу в тенге – на 10%. Ограничением выступает не объем ресурсов, а их цена. С октября 2025 года базовая ставка составляла 18%, снижение началось лишь летом 2026 года. При безрисковой доходности около 16% кредит должен обеспечивать существенно более высокую доходность с учетом риска, нагрузки на капитал и налогообложения. В розничном сегменте действие этих факторов усилено макропруденциальными ограничениями – рост потребительских кредитов замедлился с 26,2% до 9,4%.
Наиболее значимый побочный эффект связан с валютой. Норматив по валютным обязательствам втрое выше тенгового, что удорожает валютное фондирование. Тем не менее, валютные кредиты бизнесу выросли за год на 18,4%, почти вдвое быстрее тенговых, и обеспечили 45% прироста кредитов бизнесу с начала реформы. Их доля в портфеле увеличилась с 28,9% до 31,1%. При высоких тенговых ставках валютный заем остается для заемщика дешевле при стабильном курсе. Для компаний без валютной выручки это означает принятие валютного риска, который при ослаблении тенге трансформируется в кредитный риск банков.
Таким образом, эффект реформы оказался прежде всего распределительным – около 3,2 трлн тенге банковских средств перестали приносить доход, а Нацбанку не приходится оплачивать их изъятие. Однако доступнее тенговый кредит не стал. Определяющим фактором остается цена денег, а не их объем.
Программа совместных действий правительства, НБРК и АРРФР предусматривает рассмотрение дальнейшего ужесточения МРТ, если избыточная ликвидность будет расти, а доля связанной через МРТ ликвидности снизится ниже 50%. Профицит растет, и вопрос четвертого этапа остается открытым. Вместе с тем, дополнительное повышение нормативов, вероятно, вновь сократит объем излишка, не изменив стимулов. Пока разница между ставкой по кредиту и безрисковой доходностью не компенсирует кредитный риск, нагрузку на капитал и налоги, излишки банковской ликвидности будут оставаться в Нацбанке, а не направляться в экономику.