Конъюнктурный опрос предприятий Нацбанком за второй квартал 2026-го показал рост предпринимательского оптимизма. Бизнес фиксирует увеличение спроса на готовую продукцию, но не спешит сильнее загружать производственные мощности, снижается участие собственного капитала в инвестициях, растет дебиторская задолженность.
По мнению экономиста Марата Каирленова, такая ситуация тревожная, но ее нужно рассматривать с разных сторон. Прежде всего, необходимо четко различать совокупную экономику и отраслевые предприятия. Сквозь призму отраслевой принадлежности видно, что, к примеру, у предприятий сферы услуг ситуация более стабильная, а вот в сфере производства нарастают проблемы. Кроме того, ответы реального сектора показывают разную степень оптимизма. Так, в опросах Нацбанка у промышленников оптимизма больше. Если же взять аналогичные опросы Freedom Holding, то в их ответах превалирует пессимизм и минусы.
Фактор НДС
По итогам полугодия можно сделать вывод, что кризисные явления в экономике проходят существенно мягче, считает Марат Каирленов. Первоначально власти рассчитывали получить от изменения НДС до 7 трлн тенге дополнительных поступлений, позднее оценка снизилась примерно до 4,5 трлн. Фактический эффект может оказаться еще меньше, где-то 3 трлн тенге, ведь по итогам полугодия наблюдаем недобор по НДС. Для экономики это означает меньший объем денег, изъятых из оборота бизнеса и населения, т.е. меньший удар по совокупному спросу. Но все равно, даже так экономика недополучает ежемесячно колоссальные суммы, и это бьет по совокупному спросу. Потери из-за кредитного плеча гораздо выше поступлений НДС.
«На мой взгляд, активный рост вытягивает сфера услуг. Все больше атак на российские морские порты, соответственно, россияне начинают больше закупаться через нас в КНР, растет транзит их грузов. Во-вторых, россияне все больше приезжают к нам и вкладываются в недвижимость и аренду, создают дополнительный спрос в торговле, общепите, транспорте и логистике», – комментирует эксперт.
Но у этого процесса есть обратная сторона. Укрепление тенге к рублю, для нивелирования инфляционной волны из РФ, делает российские товары дешевле для казахстанского покупателя. Для инфляции это плюс: более дешевый импорт помогает сдерживать рост внутренних цен. Для отечественной промышленности – потенциальная проблема. Казахстанским производителям продуктов питания, стройматериалов, металлургической и другой продукции приходится конкурировать с более дешевым российским импортом.
Вторым фактором смягчения кризисных явлений стала нефть. Геополитическая напряженность подтолкнула котировки Brent вверх. Для Казахстана дорогая нефть означает больше экспортной выручки, валютных поступлений и возможностей для бюджета.
Тенговый зонтик, дебиторка и возможности
Нацбанк прикрылся от российской инфляции ревальвацией тенге, рассказывает Марат Каирленов. Если в начале января рубль стоил на бирже 6,3 тенге, то к сентябрю упал до 5,2 тенге. Но это палка о двух концах. С одной стороны, Нацбанк сбивает инфляцию, с другой – российские товары становятся дешевле. В июле, спустя продолжительное время, население закупило российские рубли, так как мелкий бизнес планирует приобрести больше российских товаров. Значит, будет снижаться спрос у местных производителей продуктов питания, строительных материалов и др.
«Поэтому я ожидаю, что у производителей дела будут идти все хуже. Соответственно, у них будут накапливаться проблемы, что выразится как в качестве кредитного портфеля, так и в прочих вещах. Насколько будет глубоким кризис, к сожалению, сложно говорить, в виду того, что сценарии разные. Многое будет зависеть и от того, что будет с российской экономикой», – делится мнением Марат Каирленов.
Он полагает, что снижение собственного капитала с одновременным ростом заимствования и дебиторской задолженностью у МСБ говорит о накоплении проблем. Рост использования кредитного плеча – нормальный процесс, который работает на оживление производства и услуг, а не на покупку бытовой техники, на которые, грубо говоря, шли потребительские кредиты. Но если рост долга сопровождается увеличением дебиторской задолженности, то это сигнал ухудшения платежной дисциплины и падения прибыльности. Картина меняется: предприятия могут занимать уже не столько для расширения бизнеса, сколько для покрытия дефицита оборотных средств. Это может означать, что запас прочности компаний постепенно сокращается.
«Резюмируя, могу сказать, что кризис идет мягче, но он становится непредсказуемым, в виду большого влияния внешних факторов – непредсказуемой ситуации в российской экономике и на рынке нефти. Если экономическая ситуация в России будет ухудшаться, то это будет создавать все больше проблем для нас через торговлю, взаимные расчеты, логистику и экспорт», – говорит Марат Каирленов.
Казахстан по-прежнему сильно зависит от российских маршрутов экспорта и импорта, а наиболее чувствительная точка — Каспийский трубопроводный консорциум. Продолжительные перебои в его работе способны резко изменить относительно благоприятную картину, которую сегодня создает дорогая нефть.
Впрочем, считает эксперт, кризис открывает и окно возможностей. Сокращение или удорожание привычного импорта освобождает рынок для местных компаний. Причем, ориентироваться Казахстану имеет смысл не только на собственные 20 млн потребителей. Центральная Азия превращается в рынок примерно на 80 млн человек. Если казахстанский бизнес сможет занять часть освободившихся ниш в продуктах питания, стройматериалах, переработке, комплектующих и других производствах, то нынешний внешний шок может стать не только источником проблем, но и стимулом для развития реального сектора.