Из этого легко сделать вывод, что банковская карта постепенно становится технологией прошлого. Но вывод чересчур упрощен и слишком прямолинеен.

За январь–май 2026 года объем безналичных операций на территории Казахстана с использованием карт казахстанских и иностранных эмитентов составил 73,93 трлн тенге, из которых почти 8 трлн пришлись на операции с QR. То есть QR – это быстро растущий способ инициирования платежа внутри гораздо более крупной безналичной экономики, а не самостоятельный рынок, который уже заменил карты.

У международной карты остается фундаментальное преимущество: за десятилетия вокруг Visa и Mastercard создана практически глобальная инфраструктура приема платежей и единый набор правил от авторизации и клиринга до chargeback и разрешения споров. QR способен воспроизвести многие из этих функций, но для этого банкам, платежным системам и странам приходится отдельно договариваться о совместимости.

Казахстан хорошо показывает этот процесс. Межбанковский QR стартовал в сентябре 2025 года всего с тремя банками Bank CenterCredit, Freedom Bank и Home Credit Bank, а полноценный общенациональный запуск единого QR состоялся 19 июля 2026 года.

Но самое интересное происходит не на уровне интерфейса. Карточка это или двумерный штрихкод на экране смартфона не так важно. Меняется экономика самой транзакции.

В классической карточной модели часть комиссии банка-эквайера уходит банку-эмитенту в виде интерчейнджа (комиссии, которую банк продавца платит банку покупателя за каждую безналичную транзакцию) – именно этот доход исторически финансирует кэшбэк и бонусные программы. В Казахстане ставки карточного интерчейнджа уже заметно снизились: для массового сегмента с 1,8-2% до 1%, для премиального – с 2,4 до 1,2%, для суперпремиального  с 2,45 до 1,4%.

Казалось бы, QR просто убирает интерчейндж из этой модели. Но и это упрощение. Сам Нацбанк подробно расписал экономику Единого QR: если банк покупателя и банк продавца разные, 1% от суммы операции составляет интерчейндж, который банк продавца выплачивает банку покупателя. Часть этого дохода банк может вернуть клиенту в виде кэшбэка. НПК как оператор системы получает от банков еще 0,05% от QR-платежа (переводы по номеру телефона — бесплатно). То есть межбанковский QR создаёт собственные рельсы, но не отменяет экономику интерчейндж, он переносит ее на национальную платежную инфраструктуру, без участия Visa и Mastercard в этой транзакции.

И здесь появляется — а точнее, давно уже здравствует – третья модель – закрытый, или экосистемный, QR, инфраструктуру которого контролирует один крупный игрок. Если и покупатель, и продавец находятся внутри одной экосистемы, оператору не обязательно делиться экономикой транзакции с внешней сетью. Сам Kaspi в отчётности перед SEC указывает, что распространение транзакций через собственный закрытый (proprietary) QR позволяет ей устранять комиссиями интерчейндж, которые иначе выплачивались бы сторонним провайдерам платежных решений.

Именно поэтому противопоставление «карта или QR» плохо описывает происходящее. Фактически конкурируют как минимум три модели:

• международные карточные рельсы;
• закрытый QR крупной экосистемы;
• национальный межбанковский QR.

У каждой по-разному распределяются комиссии, контроль над клиентом и экономика транзакции.

Казахстанский рынок особенно интересен тем, что крупная экосистема здесь уже существует. За январь–май 2026 года на локальные платежные системы, к которым Нацбанк относит Kaspi.kz, пришлось 83% количества и около 75% объема безналичных операций по картам казахстанских эмитентов: 4,81 млрд операций из 5,79 млрд и 55,76 трлн тенге из 74,69 трлн.

Но сила Kaspi не только в размере комиссии с платежа. Платеж лишь одна точка внутри системы, рядом с которой существуют маркетплейс, кредитование и услуги торгово-сервисным предприятиям. Поэтому ценность платежа для такой экосистемы шире самой транзакционной комиссии: он увеличивает частоту контакта с клиентом и создает возможности зарабатывать на других услугах.

Похожее давление на карточную экономику идет и со стороны регулирования, причем не только в виде плавного снижения ставок. В Евросоюзе interchange по потребительским дебетовым картам ограничен 0,2% суммы операции, по кредитным — 0,3%. В США дебетовый interchange крупнейших эмитентов регулируется Regulation II, а сама модель сейчас испытывает давление сразу с двух сторон. ФРС еще в 2023 году предложила снизить действующий потолок, а в 2025 году федеральный суд отменил действующее правило, сочтя методику его расчета выходящей за рамки полномочий регулятора. Исполнение решения приостановлено на время апелляции, которую рассматривает Восьмой окружной апелляционный суд.

QR лишь ускоряет более фундаментальный процесс: банку становится все сложнее строить экономику отношений с клиентом исключительно вокруг комиссии с каждой транзакции.

Поэтому банковская карта вряд ли «умрет от QR». Меняется не столько форма оплаты, сколько контроль над платежными рельсами и распределение дохода между их участниками. В международной карточной модели экономика распределяется между эмитентом, эквайером и платежной системой. Закрытый QR крупной экосистемы позволяет ей оставить большую часть этой экономики внутри себя. Национальный межбанковский QR создает третий вариант: собственные рельсы, но с сохранением экономических отношений между банками, включая интерчейндж.

И поэтому главный вопрос ближайших лет звучит не «что победит — карта или QR?». Гораздо интереснее другое: кто будет контролировать отношения с клиентом и торговой точкой, и на чем в итоге зарабатывать: на самой транзакции, кредитовании, marketplace, сервисах или всей экосистеме сразу.

Сообщение Скрытая война платежных систем: карта против QR появились сначала на Ручная экономика.

«Совсем скоро предприниматели смогут оформить корпоративную банковскую карту Visa прямо в приложении eGov Business, без визита в банк, и сразу добавить ее в Apple Pay, Google Pay или Samsung Pay. Реквизиты карты будут под рукой в приложении, но платформа их не хранит и не видит – за это отвечают банк и Visa», — отметил министр.

На слайде презентации главы минцифры указывается срок — первый квартал 2027 года.

В числе преимуществ указан быстрый выпуск карты, без посещения банка, а банковские операции будут располагаться в приложении рядом с государственными и бизнес-сервисами.

Недавно государственное приложение обновили. По словам Мадиева, в 2026 году его скачали 135 тыс. раз, а пользуются им регулярно 35 тыс. предпринимателей ежемесячно. Для сравнения, в 2024 году цифра составляла 6 тыс. В приложении доступны процессы регистрации, открытия счета, получения лицензий, развития, изменения в структуре компании.

В феврале текущего года был утвержден комплексный план дальнейшего развития eGov Business.

«Мы объединяем все меры государственной поддержки в единую цифровую экосистему. В неё входят риск-ориентированные сервисы, цифровая карта бизнеса, земельные, имущественные и другие сервисы для предпринимателей», — добавил Мадиев.

В сентябре в eGov Business планируется запуск сервиса Smart Contract. В приложении со временем будут доступны такие сервисы, как статистическая отчетность, P2P-переводы, смена участников, налоги и финансовое сопровождение (январь 2027 года), реорганизация бизнеса (январь 2027 года), управление имуществом, ликвидация ТОО и прочие услуги.

Сообщение Предприниматели смогут оформить корпоративную банковскую карту Visa прямо в приложении eGov Business появились сначала на Ручная экономика.

В первом квартале число безналичных транзакций в стране выросло только на 5% — с 40,3 до 42,4 трлн тенге. Тогда как в прошлом году рост составил 22,4%. Причиной эксперты называют насыщение рынка после нескольких лет ускоренной цифровизации платежной системы и расширение клиентского охвата. Кроме того, по данным ассоциации, сейчас наблюдается более слабая экономическая активность в стране. Так, рост ВВП замедлился до 3% с 5,6% за аналогичный период прошлого года.

Сегодня доля безналичных операций в Казахстане составляет 87,9%. При этом меньше всего безналичные платежи используют в Северо-Казахстанской, Павлодарской, Костанайской, Восточно-Казахстанской областях, а также в центре страны — в регионах Абай и Улытау — менее 75-80%.

Скрин из презентации АФК РК

Вместе с тем, число безналичных транзакций за первый квартал выросло на 6,1% и опередило прирост их объёма (+5%). При этом средний чек одной операции снизился до 13,1 тыс. тенге.

Доля платежей казахстанцев в интернете составляет 78,6%. Доля безналичных платежей за товары или услуги растет постепенно (с 10% до 10,6%), как и QR -с 10,2% до 10,7%.

Запад Казахстана лидирует по объёмам кредитных карт

АФК также представила данные по статистике кредитных карт на душу населения. Наибольшее их число зафиксировано на западе страны — в Актюбинской, Западно-Казахстанской и Атырауской областях, а также в Алматинской и Карагандинской. Меньше всего — в СКО, Турестанском, в Жетiсу, Жамбылском и Акмолинском  регионах.

В целом, рост числа платёжных карт в первом квартале снизился — с 7,9% в прошлом году до 3,9% в этом.

«Это может отражать постепенное насыщение клиентской базы и смещение конкуренции между участниками рынка в сторону удержания клиентов, развития экосистем и стимулирования транзакционной активности», — предполагают в ассоциации.

Кроме того, по данным АФК, объем международных платежных карт в Казахстане составил в первом квартале 56,9 млн единиц, локальных –28,2 млн ед. Рост локальных карт составил 4,2%, международных — 3,8%.

Рынок безналичных операций начнет расти в стране при условии восстановления темпов роста ВВП во втором полугодии, заключили в ассоциации. В этом случае могут активизироваться торговля и потребление казахстанцев, а также использование безналичных инструментов в регионах с более низким уровнем проникновения финансовых сервисов.

Сообщение Казахстанцы стали меньше снимать наличные через банкоматы появились сначала на Ручная экономика.