Цены на нефть: от 82,7 до 73,7 долларов до 2028 года

На 2026 год ожидания по цене на нефть марки Brent снизились, составив 82,7 долларов за баррель, на 2027 год – сохранены на уровне 75 долларов за баррель, на 2028 год – немного повысились до 73,7 долларов за баррель.

Прогнозы по росту экономики Казахстана остались неизменными на всем прогнозном горизонте. Рост ВВП в 2026 году ожидается на уровне 4,8%, в 2027 году – 4,6%, в 2028 году – 4,3%.

Ожидается снижение инфляции до 7%, по базовой ставке – до 10,5%

Прогноз аналитиков по инфляции на 2026 год сохранился на уровне 10%, на 2027 год – вырос с 7,8% до 8,5%, на 2028 год – с 6,8% до 7%.

Медиана ожиданий по базовой ставке на 2026 год сохранилась на уровне 16%. Прогноз на 2027 год вырос с 12,8% до 13%, на 2028 год – несколько снизился с 10,6% до 10,5%.

Курс тенге: до 562 тенге в 2028-м

Курс USD/KZT в среднем за год прогнозируется на 2026-й на уровне 490 тенге, в 2027-м — 516,2 тенге и в 2028 — 562,2 тенге.

Экспорт и импорт: надежды на рост

Экспорт товаров и услуг в 2026 году прогнозируется в районе 95 млрд долларов в год, в 2027 — 93,6, в 2028-м – 97.

Импорт ожидается с ростом от 82,7 млрд долларов в год в этом году до 90,7 в 2028 году.

Нейтральная базовая ставка – 9%

Базовая ставка, при которой денежнокредитная политика поддерживает в долгосрочном периоде инфляцию и инфляционные ожидания на целевом уровне и ВВП на потенциальном уровне, снизилась с 9,8% до 9%.

ВВП в ближайшие 5 лет – 4,2%

Оценка средних темпов роста потенциального ВВП на горизонте 5 лет несколько снизилась с 4,4% до 4,2%.

В опросе приняли участие 15 организаций, занимающихся анализом и прогнозированием макроэкономических показателей Казахстана. Это профессиональные участники рынка, исследовательские институты, международные организации, а также рейтинговые агентства.

В Нацбанке подчеркивают, что макроэкономический опрос не содержит прогнозов самого макрорегулятора. Представленные показатели отражают независимые мнения, оценки и ожидания профессиональных участников рынка.

Сообщение Какими будут цены на нефть и курс доллара в ближайшие 3 года появились сначала на Ручная экономика.

Главный вопрос правительства — инфляция

На его взгляд, главная нерешённая проблема — инфляция и её влияние на реальные доходы.

«Ожидаемые 10,2% в 2026 году — цифра, которая хоть и ниже прошлого года, но тревожит, и делает это в первую очередь для тех, у кого нет никакой защиты от роста цен. Но здесь надо сразу разделить две вещи, которые в публичной дискуссии постоянно смешивают», — отметил он.

Во-первых, он считает, что бюджетные расходы, трансферты, квазигосударственный кредит – это инфляция спроса в чистом виде, и контроль в руках правительства.

Второй фактор – тарифы естественных монополий, которые правительство поднимает вынужденно. Это не спросовая инфляция, а разовый сдвиг уровня цен.

«И это плата за то, чтобы инфраструктура не рассыпалась. Мы, по сути, шли к разрушению энергетики и коммунального хозяйства: тарифы искусственно удерживались на сверхнизком уровне, износ рос, аварии начались. Люди могут терпеть, а трубы и железо не могут. Они просто выходят из строя», — поясняет эксперт.

Также отдельно он отметил период Covid19 в стране.

«Волна необеспеченных денег была и не получила адекватного ответа со стороны предложения. Но списывать на это инфляцию 2026 года уже нельзя: те деньги давно вымыты. Сегодняшняя инфляция – это сегодняшний бюджет, сегодняшний кредит и сегодняшние тарифы», — считает он.

Спикер добавил, что, если экономика растёт быстрее, чем позволяют её резервы, возникает разрыв выпуска, а за ним инфляция. Он привел в пример Китай начала 2000-х: очень высокие темпы роста и при этом снижающиеся цены, так как возможности производства обгоняли рост доходов населения. Исходя из этого, он отмечает, что инфляцию создаёт не рост сам по себе, а рост сверх возможностей предложения.

«Проблема начинается, когда эту конструкцию прикладывают к Казахстану. Разрыв выпуска надо чем-то измерить. Измеряют его, как правило, через рынок труда. У нас неформальная занятость такова, что статистика безработицы говорит о состоянии экономики немногое, а значит, ключевая переменная модели у нас попросту не наблюдается», — подчеркнул эксперт.

Экономист пояснил, что в небольшой открытой экономике с высокой долей импорта в потребительской корзине, с административно устанавливаемыми тарифами и с сильным переносом обменного курса разрыв выпуска объясняет лишь малую часть того, что происходит с ценами. Поэтому основные каналы лежат вне контура, на который воздействует ставка.

«Базовая ставка 16,75% при инфляции 10.2% — это реальная ставка выше шести процентов простым счётом, по Фишеру (1,1675/1.102) − 1 = 5.95%. По-современному сравнивают не с ожидаемой цифрой, а с ожиданиями экономики, а они около 12%. По любым меркам это жёстко. Не «умеренно сдерживающая политика», а жёсткая. И инфляция при этом остаётся двузначной. Одно из двух. Либо трансмиссия работает с лагом, которого мы ещё не дождались. Либо ставка бьёт по каналу, который не является основным источником инфляции — и тогда мы платим за неё стоимостью кредита для экономики, не получая взамен того, ради чего платим. Я склоняюсь ко второму. Но это уже не итоги правительства, это отдельный разговор на будущее», — пишет Алмас Чукин.

Что удалось правительству

В целом, по мнению эксперта, экономическая реформа в стране всё-таки пошла, несмотря на трудности в отдельных областях.

Одним из главных вопросов, который пришлось решать правительству, — это тяжёлое наследство в виде низких доходов и большое количество льгот, отметил он. Налоги не покрывали расходов, разрыв закрывался Нацфондом, и трансферты приходилось наращивать. При этом изъятия из Нацфонда систематически шли быстрее, чем фонд зарабатывал, накопления переставали быть накоплениями, а бюджет всё сильнее становился заложником нефтяной конъюнктуры.

«При сохранении тренда горизонт всё равно конечен — вопрос был только в том, сколько лет до него осталось. В этом году — с трудностями, спорами и издержками — балансировка состоялась, через изменение и ставок, и самих принципов налогообложения», — отметил эксперт.

Как считает эксперт, главное качество нынешнего правительства страны – предсказуемость.

«Благодаря выстроенной коммуникации было более-менее понятно, чего оно хочет и в какую сторону идёт. Для бизнеса это само по себе имеет цену: под предсказуемую политику можно планировать, под непредсказуемую — нельзя, и разница здесь измеряется не в риторике, а в решениях об инвестициях», — отметил Алмас Чукин.

Не менее важным он считает то, что несмотря на все сложности в мире и регионе, в стране наблюдались высокие темпы роста экономики.

“При этом начали расти ненефтяные капиталовложения. Инвестиции — это и есть будущее экономики, то, что даст результат в следующие периоды, а не в текущей отчётности. Рост, опирающийся на капиталовложения, расширяет предложение и работает против инфляции; рост, опирающийся на бюджетный импульс, – на неё», — заключил экономист.

Алмас Чукин также отметил, впереди еще предстоит много работы по вопросу тарифов. Но, на его взгляд, фундамент сейчас выглядит прочнее, надёжнее и понятнее, чем 2,5 года назад.

Что дает повышение рейтинга стране

Эксперт считает, что недавнее повышение агентством S&P Global Ratings суверенного рейтинга Казахстана до BBB со стабильным прогнозом является позитивным фактором по следующей причине.

«Каждая ступень вверх делает деньги для страны дешевле: у инвестора снижается оценка риска, и он закладывает меньшую премию во всё — от суверенных облигаций до стоимости проектного финансирования для частной компании. В конечном счёте это очень положительная вещь», — пояснил экономист.

Сообщение «Главная нерешённая проблема правительства — инфляция и её влияние на реальные доходы», — эксперт появились сначала на Ручная экономика.

Экономист Чеботарев в своем телеграмм-канале попробовал примерить ситуацию на Казахстан и спрогнозировать, что было бы, если бы в Казахстане так же, как в Тайване, раздали людям деньги.

«Население — примерно 20,3 млн человек. По 321 доллару на каждого — это 6,5 млрд долларов, или около 3,1 трлн тенге. Для масштаба — весь гарантированный трансферт из Нацфонда в бюджет на 2026 год — 2,2 трлн тенге. То есть, раздача обошлась бы дороже, чем всё, что мы забираем из Нацфонда за год», — посчитал эксперт.

Откуда взять деньги

Андрей Чеботарев считает, что теоретически такую сумму можно взять из Нацфонда. В нём 37,33 трлн тенге, раздача съест 8,3%. Однако, существует дефицит бюджета в 1,68 трлн тенге за пять месяцев, и трансферты.

Еще один вариант — занять деньги. Оказывается, именно так поступил Тайвань — часть пакета профинансировано займами. Но у них в стране инфляция около 2%, а в Казахстане — 10,2% и базовая ставка — 17%.

«Занимать под такие ставки на потребление дорого и бессмысленно. Из профицита, которого нет. У Тайваня был рекордный налоговый профицит, у нас устойчивый дефицит по ненефтяному балансу. Это и есть главное различие», — объясняет разницу экономист.

К чему привела раздача денег в Казахстане

Казахстан уже проводил подобный эксперимент ровно на эту сумму, говорит экономист. С января 2021 по апрель 2022 года казахстанцы подали 1,3 млн заявок на изъятие пенсионных накоплений на 3,1 трлн тенге, то есть 3% ВВП.

«По данным Бюро нацстатистики, вторичное жильё в 2021 году подорожало на 24,3% — исторический рекорд. Исследование Нацбанка показало рост цен на 9–14% в долларах и назвало происходившее волной спекуляций. Львиная доля изъятых средств ушла в недвижимость. На старте программы до 90% сделок с жильём совершались за счёт пенсионных излишков. Люди получили деньги. И тут же отдали их обратно в виде подорожавших квартир», — вспоминает недавний пример Андрей Чеботарев.

А если раздать деньги в 2026 году

В 2021-м инфляция была ниже, ставка мягче, тенге спокойнее. Сегодня 3,1 трлн тенге упали бы в экономику, где инфляция уже 10,2%, а ставка Нацбанка — 17%. Казахстан импортирует большую часть непродовольственных товаров. Значит, значительная доля розданного немедленно ушла бы за границу. Раздать можно, но только это будет не подарок, а перераспределение от тех, у кого нет активов, к тем, у кого они есть, уверен автор поста.

«Раздача денег работает там, где есть настоящий профицит, низкая инфляция и собственное производство. У Тайваня чипы на экспорт и инфляция 2%. У Казахстана же импорт и 10,2%», — подытожил теорию экономист.

Ранее американский предприниматель Илон Маск также предложил вместо получения правительством США доли в OpenAI, Anthropic и xAI выплатить бюджетные деньги народу. Бизнесмен заявлял, что в случае вытеснения человека с рынка труда из-за ИИ лучшим способом справиться с безработицей станет именно раздача денег населению.

Сообщение «Раздача денег работает там, где есть настоящий профицит». Может ли Казахстан так же, как Тайвань, раздать всем деньги? появились сначала на Ручная экономика.

Нацбанк обеспечивает ценовую стабильность

По ее мнению, фундаментальные факторы пока не указывают на высокую вероятность резкой девальвации.

«В последние месяцы тенге поддерживали сразу несколько факторов, которые взаимно усиливали друг друга. Прежде всего, Национальный банк сохранял достаточно жесткую денежно-кредитную политику даже после снижения базовой ставки до 16,75%. Одновременно продолжалось замедление инфляции: в июне она снизилась до 10,3% против 10,4% месяцем ранее и замедляется уже девятый месяц подряд, что повышало привлекательность тенговых активов. Дополнительную поддержку оказывали операции Национального фонда и относительно сбалансированная ситуация на внутреннем валютном рынке», – поясняет эксперт.

При этом, по словам финансиста, Национальный банк неоднократно подчеркивал, что не ориентируется на какой-либо фиксированный обменный курс. Его основная задача – обеспечение ценовой стабильности. Поэтому дальнейшая динамика тенге будет зависеть не от административных решений, а от сочетания сразу нескольких факторов: инфляции, бюджетной политики, операций Национального фонда, состояния платежного баланса, мировых цен на нефть и общей внешнеэкономической ситуации.

Тенге может ослабеть из-за нефти

По мнению Саиды Тлеуленовой, во втором полугодии часть факторов, поддерживавших национальную валюту в первой половине года, может постепенно ослабевать. Традиционно к концу года увеличивается импорт оборудования, техники и потребительских товаров, растет спрос бизнеса на иностранную валюту для расчетов по внешнеторговым контрактам.

Если одновременно мировые цены на нефть останутся под давлением, это может привести к постепенному ослаблению курса.

Вместе с тем эксперт считает, что предпосылок для резкой девальвации пока нет. Международные резервы и активы Национального фонда остаются на комфортном уровне, платежный баланс в целом сохраняет устойчивость, а Национальный банк продолжает проводить достаточно осторожную денежно-кредитную политику.

Три сценария у тенге

Исходя из сочетания этих факторов, финансист рассматривает три возможных сценария развития событий.

Базовый сценарий. Наиболее вероятным Саида Тлеуленова считает сценарий сохранения относительной стабильности тенге с его умеренным ослаблением ближе к концу года.

«По мере сокращения влияния временных факторов поддержки – операций Национального фонда, сезонных налоговых поступлений и экспортной валютной выручки – курс, вероятнее всего, будет постепенно приближаться к своим фундаментальным значениям. При сохранении текущей макроэкономической ситуации, отсутствии серьезных внешних потрясений и ценах на нефть вблизи нынешних уровней наиболее вероятным выглядит диапазон 475–495 тенге за доллар», — прогнозирует экономист.

Оптимистичный сценарий. По словам эксперта, он возможен при одновременном выполнении нескольких условий: восстановлении мировых цен на нефть, сохранении высоких экспортных поступлений, дальнейшем замедлении инфляции и сохранении доверия к тенговым инструментам даже при осторожном снижении базовой ставки. В этом случае курс может удерживаться в диапазоне 465–480 тенге за доллар, а инфляционное давление продолжит постепенно снижаться.

Рисковый сценарий. Наименее вероятным сегодня финансист считает сценарий ускоренного ослабления национальной валюты.

Он возможен лишь при сочетании сразу нескольких неблагоприятных факторов: существенном снижении мировых цен на нефть, усилении геополитической неопределенности, росте спроса на иностранную валюту со стороны импортеров и населения, а также ухудшении внешнеторговой конъюнктуры. В этом случае курс может приблизиться к 500 тенге за доллар и выше. Однако на сегодняшний день вероятность такого сценария финансист оценивает как более низкую по сравнению с базовым.

При этом, по мнению Саиды Тлеуленовой, для экономики гораздо важнее не сам уровень обменного курса, а его предсказуемость.

«Критично не то, будет доллар стоить 475 или 485 тенге. Для бизнеса и инвесторов гораздо важнее возможность планировать расходы, инвестиции, экспортные контракты и импортные поставки без ожидания резких валютных колебаний. Именно поэтому главным результатом денежно-кредитной политики должно оставаться не искусственное укрепление национальной валюты, а сохранение устойчивого и экономически обоснованного курса», – говорит она.

Эксперт также советует не принимать финансовые решения исключительно в расчете на резкую девальвацию или столь же быстрое укрепление тенге. Даже разница между курсом 475 и 495 тенге за доллар составляет около 4%. Для долгосрочных финансовых решений зачастую гораздо важнее правильно выбрать инструмент сбережений и диверсифицировать активы, чем пытаться заработать на краткосрочных колебаниях валютного курса. При этом по мнению Саиды Тлеуленовой, на сегодняшний день гораздо более вероятным выглядит сценарий постепенного изменения курса, а не резких валютных шоков.

Сообщение «При рисковом сценарии курс тенге может достигнуть 500 тенге и выше», — финансист Саида Тлеуленова появились сначала на Ручная экономика.

Кроме того, снижение цен коснулось подержанных легковых автомобилей — на 3,8%, электромясорубок – на 2,2%, хозяйственного мыла – на 1,5%, смартфонов и очков – по 1,3%, краски для волос – на 0,7%.

В годовом выражении инфляция в июле 2026 года составила 10,2% (в июне этого года — 10,3%).  За год цены на непродовольственные товары выросли на 11,7%, продовольственные товары – на 10,1%, платные услуги – на 9,2%.

По сравнению с июлем прошлого года огурцы подешевели на 31,6%, помидоры – на 26,5%, лук – на 10,9%, чеснок – на 8,1%, апельсины – на 7,8%, яблоки – на 4,7%, также на рис – 4,1%.

Также за год снизились цены на новые автомобили отечественной сборки – на 16,2%, кондиционеры – на 10,8%, медицинские термометры – на 7,5%, медицинские бинты – на 6,4%.

Сообщение В июле 2026 года инфляция составила 0,6% за месяц появились сначала на Ручная экономика.

По его мнению, хуже лишь только два решения — введение дополнительных 5% пенсионных взносов по инициативе экс-министра труда и соцзащиты Тамары Дуйсеновой, а также разрешение на перевод 100% накоплений в частные управляющие компании.

Эксперт считает, что введение взносов стало лишь нагрузкой на граждан, выплачивающих все налоги с зарплаты.

«Сейчас эти 5% пытаются превратить в модель «4+1» в интересах организаций финсектора», — отметил он.

Что касается перевода накоплений в УИП, то, по его словам, это может закончиться уголовными делами. Он выразил надежду на то, «что в этот раз не просто ликвидируют, как некогда ликвидировали частные НПФ без наказания всех тех, кто тогда крайне неэффективно управлял активами».

С его точки зрения, чилийская модель, которую ввели в Казахстане в 90-е годы, является одной из худших моделей. Он пояснил, что устойчивость накопительной модели в нашей стране обеспечивали за счет госгарантии на сами накопления и госгарантии на доходность в размере инфляции. Ее ввели в 2003 году после того, как частные НПФ начали показывать доходность ниже инфляции (экономист считает, что ситуация здесь вряд ли исправится).

«Фактически, благодаря накопительной модели в чилийском варианте, нагрузка на бюджет стала выше, так как пенсионные взносы уже не шли в бюджет, а выплаты по текущим пенсионерам остались. Ввели базовую пенсию, частные НПФ покупали ГЦБ, и государство платило доходность. Частные НПФ покупали негос.ценные бумаги, показывали доходность около нуля, и государство закрывало разницу. Частные НПФ могли генерировать убытки, но сохранность накоплений обеспечило государство», — пояснил Худайбергенов.

Он считает, что накопительные и солидарные модели в чистом виде «очень неустойчивы, тогда как правильная комбинация дает устойчивость на длинных сроках». Эксперт отметил, что после создания ЕНПФ доходность стала выше инфляции, и это наведение порядка позволило сократить расходы по гарантии доходности на уровне инфляции.

В качестве примера экономист приводит опыт Сингапура, где местный ЕНПФ все пенсионные активы вкладывает в спецоблигации Минфина. Ставка по ним составляет 2,5% (для сравнения ставка по депозитам около 0,5%-0,7%). Это является формой 100% гарантии как на сохранность, так и на доходность.

В свою очередь, Минфин далее передает накопления под управление разным структурам, которые получают доходность выше 10%. В результате часть сверхдоходов в размере 2,5% дополнительно платят по части спецГЦБ, фактически достигая выплат в 5%. Таким образом, министерство использует ставку доходности как способ перераспределения благ в пользу вкладчиков.

Также в Сингапуре, по его словам, запрещена передача пенсионных накоплений в частные компании напрямую от вкладчика, несмотря на прекрасную систему правосудия и профессиональные управляющие компании, которые распоряжаются активами на 3 трлн долларов. Не разрешается и покупка пенсионного аннуитета до выхода на пенсию, чтобы не разрушить саму логику пенсионного обеспечения. После выхода на пенсию 99% граждан оформляют государственный аннуитет. При этом частный аннуитет возможен, только если у местных УИП условия лучше, чем в госаннуитете.

Сообщение «Отмена госгарантии на доходность в размере инфляции – одно из худших решений Минтруда» появились сначала на Ручная экономика.

Также, по его мнению, пока тенге находится в комфортной зоне и помогает бороться с инфляцией. Однако, «август обычно плохой месяц для нацвалюты, но возможно не в этом году»,

Аналитик отмечает, что инфляционные ожидания населения растут и составляют сейчас 13,4%.

«Между 13,4 и 16,75 базовой ставкой зазор, который называется реальной ставкой, имеет нейтральный характер. 2-3 процента — разница между инфляцией и номинальной базовой ставкой должно быть. Так что, пока мы не увидим реальную инфляцию ниже 13,5%, о дальнейшем снижении ставки можно пока мечтать. Вот это будет иметь значение — в отличие от двадцати пяти базисных пунктов, которые будем считать в моменте жестом доброй воли и признаком оптимизма», — подчеркнул Чукин.

Он считает, что снижение Нацбанком 24 июля 2026 года базовой ставки с 17% до 16,75% не имеет большого значения, и «ставка — не главный инструмент, который сейчас работает в казахстанской экономике».

Эксперт также отметил, что роль Нацбанка заметно выросла, и он достал из запасников все свои вооружения и агрессивно пустил в ход. Так, с сентября 2025-го регулятор перестроил минимальные резервные требования — по валютным обязательствам – от 2,5% до 12–15%, а по тенговым — от 1,3% до 5%.

«Что это означает на практике? Если банк выдал 100 млн долларов кредитов, то 15 млн он должен положить на бесплатный депозит в НБ, резерв такой обязательный. По тенге, соответственно, 5 млн. И к чему это приведёт? Во-первых, к удорожанию кредита для заёмщика, так как если банк хочет, к примеру, 10% доходность, так как он выдал 100 плюс положил в НБ 15, на «платную» часть в 100 он уже должен установить ставку (10% от 115) 11,5%. Во-вторых, к дефициту ликвидности у банка, каждая выдача имеет 15% «нагрузку» и денег поэтому надо привлекать быстрее и больше», — пояснил экономист.

По его наблюдениям, после ужесточения требований резервные депозиты банков в Нацбанке выросли с 1 до 4,25 трлн тенге за год. Больше 3 трлн «изъяты» из свободного оборота и осели в резервы. В итоге коммерческие банки сократили свои (добровольные) срочные депозиты в НБ с 6,9 до 4,7 трлн. В целом, связанная ликвидность (резервы + срочные депозиты + ноты) не снизилась, а немного выросла в абсолюте с 8,3 до 9,4 трлн. Доля по отношению к денежной массе при этом снизилась с 17,6% до 17%.

«Таким образом, с точки зрения ликвидности цель вряд ли достигнута, денег в экономике осталось примерно столько же. Но есть большое и важное изменение для НБ и банков с точки зрения экономической политики. Деньги переехали со срочных депозитов, по которым Нацбанк платил около базовой ставки (17-18%), на корсчета, по которым не платит ничего», — отметил Алмас Чукин.

В результате Нацбанк получил эффект в размере 500 млрд тенге в год, которые банки раньше зарабатывали на вкладах в НБ. При этом регулятор может получать доход от этих ресурсов, выдавая их БВУ по базовой ставке. Лишившись этого дохода, банки были вынуждены пойти в кредитование, чего и добивался Нацбанк.

По данным эксперта, кредиты БВУ экономике, июнь к июню: +15,5%, включая в тенге – 12,7%, в валюте – 48,2%. Из них бизнесу -17,1%, населению – 14,5% (в январе 2026 года — +19,8%). При этом доля валюты в корпоративном портфеле выросла с 21% до 27% за 12 месяцев.

«Вот это и есть парадоксальный главный результат. Нацбанк поднял стоимость валютного фондирования через повышенные МРТ (минимальных резервных требований – Ред.) именно для того, чтобы сдержать валютное кредитование. А доля валютных кредитов выросла почти на 6%.   Арифметика простая: при ставке 17% и укрепляющемся тенге занимать дёшево в долларах слишком выгодно, и никакой норматив резервирования этого не перебивает. Инструмент НБ пока не сработал», — считает Чукин.

Он также привел цифры по Банку развития Казахстана, у которого портфель вырос с 2,5 до 3,4 трлн (+35% за год).

Вместе тем, экономист заметил, что «с 14 апреля норматив по валютным обязательствам может быть 12%, а может и 15%». Чтобы попасть в 12%, необходимо обеспечить рост не менее 20% по кредитам предпринимателям, а также приоьрести облигации или ценные бумаги Минфина, Байтерека, Самрук-Казыны и КФУ.

“Тут НБ уже инновационно-микроэкономическим регулированием занялся, прямо направляя потоки туда, куда надо. Так норматив резервирования стал не только ликвидность регулировать, но распределение средств по направлению «кому», — прокомментировал Чукин.

Он высказал мнение, что от данных мер проиграли «те, кому некуда деться».

“Валютные кредиты физлицам в Казахстане почти не дают, всего 2 млрд тенге на портфель в 26 трлн. Для населения альтернативы дорогой теньговой ставке нет вообще. Результат: рост потребительских кредитов замедлился до 13% при инфляции, ожидаемой в этом году 10,3%. В реальном выражении — около нуля», — написал эксперт.

Также, добавил он, с 5 июня подняли пороги минимальной достаточности для изъятий из ЕНПФ: «сорокалетнему теперь нужно 13,3 млн вместо 6,7 млн. В мае фонд исполнил 120 тысяч заявлений на улучшение жилищных условий. После повышения порога – всего 52, это не ужесточение, а ликвидация».

В целом, по его словам, экономика растет – 4,1% за полугодие, ненефтяной сектор выше 5%, строительство +15%, обработка +10%, частные инвестиции +21%. При этом добыча нефти из-за проблем с КТК минус 8,4%, но ее стоимость выросла на фоне войны в Иране на 30-40%. Таким образом, доходы не упали.

«Наконец-то, растут реальные денежные доходы населения, в первом квартале — плюс 0,1%. Впервые за год в плюсе. Но тут тоже не всё просто. По зарплатам идёт минус (рост отстаёт от инфляции), самозанятые, видимо, тащат вперёд. В строительстве тоже странно: объёмы растут, а зарплаты падают», — заключил Алмас Чукин.

Сообщение «Пока мы не увидим реальную инфляцию ниже 13,5%, о дальнейшем снижении ставки можно пока мечтать», — Алмас Чукин появились сначала на Ручная экономика.

«Вместе с тем, мы идем очень аккуратно, то есть на 0,25 базисных пунктов, так как значительная неопределенность сохраняется, в первую очередь, внешняя. Цены на нефть и другие товары все еще остаются волатильными. Это, конечно, может влиять на макроэкономическую ситуацию, на ситуацию в других секторах нашей экономики. Поэтому здесь нужно идти очень аккуратно и последовательно», — сказал Сулейменов.

Он также объяснил, почему крепкий тенге помогает дезинфляции и смягчению денежно-кредитной политики Нацбанка.

«Большое количество товаров у нас импортируется, и крепкий курс тенге помогает снижать их стоимость. Помимо этого, он влияет на стоимость технологического обновления. Большое количество проектов сейчас реализуется, во многом они завязаны на импортном оборудовании. Поэтому крепкий тенге помогает нашим государственным холдингам, национальным компаниям, корпоративному сектору делать это дешевле и эффективнее. Дает нам возможность аккуратно и выверенно снижать жесткость денежно-кредитной политики», — отметил глава Нацбанка. Но заметил, что расслабляться еще рано.

По его словам, дальнейшее снижение базовой ставки до 16% возможно при условии замедления инфляции до 9-9,5 %.

«Могут помешать нестабильность по рынку нефти, продовольствия. Есть ряд факторов внутри экономики, которые себя еще до конца не проявили. Надо смотреть, как будет реализовываться тарифная реформа, инфляционные ожидания населения», — пояснил он.

Особое внимание Сулейменов обратил на инфляционные ожидания бизнесменов, профессионального сообщества, населения. Исходя из них принимаются все решения – потребительские, сберегательные, инвестиционные и т.д.

«Мы очень много внимания обращаем на инфляционные ожидания. Нам хотелось бы, чтобы эта дельта сужалась. Если инфляция у нас 10,3, то чтобы инфляционные ожидания были тоже ближе к этой цифре. Но это очень непростая работа. Мы как индивидумы подвержены новостному фону… Поэтому когда нам говорят, почему ставка не снижается быстрее, так как реальная инфляция замедлилась? Потому что инфляционные ожидания еще высокие. Поэтому мы должны пытаться управлять решениями в будущем. И здесь большая роль также прессы», — заявил на брифинге Сулейменов.

Глава Нацбанка добавил, что большим плюсом в работе по снижению инфляции является достижение договоренности с правительством и холдингом «Байтерек» по параметрам квазифискального регулирования.

«Для нас было важно, чтобы существующая ликвидность в финансовой системе максимально направлялась на кредитование, чтобы не появлялась дополнительная денежная масса в результате деятельности институтов развития, чтобы максимально вовлекали существующую рыночную ликвидность. Байтерек в ближайшее время закрепит это в своих документах. И, на мой взгляд, это очень правильный, сбалансированный подход», — заключил председатель Нацбанка.

Он пояснил, что если деньги будут вливаться и чересчур сильно опережать возможности экономики по созданию товаров, то это будет влиять на инфляционный фон. В случае же, если «Байтерек» выдержит достигнутые в ходе переговоров параметры, то данное влияние должно быть минимальным.

Сообщение Главное из выступления Тимура Сулейменова появились сначала на Ручная экономика.

Сочетание замедляющейся инфляции, высоких реальных ставок и охлаждения внутреннего спроса позволяют Нацбанку продолжить постепенный цикл снижения ставки. Годовая инфляция замедляется: по итогам июня 2026-го она составила 10,3%, снизившись на 2,6 процентных пункта с пикового значения в 12,9% в сентябре прошлого года. Месячная инфляция в июне, наоборот, выросла до 0,8% (в мае – 0,7%). Рост кредитования населения в мае в годовом выражении затормозился до 15,3%. Однако макроэкономический фон остается нестабильным: новый цикл дерегуляции цен на газ, ГСМ и коммунальные услуги может стимулировать сервисную и в целом годовую инфляцию.

Июльское решение по ставке прошло в разрезе с ожиданиями рынка.

Опрос Ассоциации финансистов Казахстана (АФК) участников финансового рынка в начале июля показал, что большинство опрошенных не ждали снижения ставки на плановом заседании 24 июля. Больше половины (53%) экспертов считали, что в июле Нацбанк возьмет паузу и сохранит ставку на уровне 17%. Остальная часть респондентов (47%) допускала небольшое снижение ставки до 16,75%.

Это второй раз подряд, когда прогнозы рынка идут в разрез с решениями Нацбанка. Опрос экспертов перед июньским решением по ставке показал ожидание осторожного снижения ставки до 17,5 с 18%. Однако Нацбанк решительной рукой понизил ставку с 18 до 17%. Сигналы Нацбанка по ДКП становятся все более размытыми для рынка.

Сообщение Нацбанк снизил базовую ставку появились сначала на Ручная экономика.

Так, в 2026 году цена на нефть марки Brent ожидается в среднем на уровне 84,6 долларов за баррель, в 2027 и 2028 годах – на уровне 75 и 71,8 долларов.

Прогноз роста ВВП на 2026 год составил 4,8%, на 2027 год – 4,6%, на 2028 год – 4,3%, а в целом в ближайшие 5 лет — 4,4%.

Инфляция в этом году ожидается на уровне 10%, на 2027 год – 7,8%, на 2028 год – 6,8%, а на горизонте 5-ти лет — 5,4%.

Базовая ставка на конец 2026 года, по прогнозам, составит 16%, на 2027 год – 12,8%, на 2028 год – 10,6%.

Прогнозы опрошенных экспертов по объему экспорта товаров и услуг на 2026 год составляют 94,5 млрд долларов, на 2027 год – 95 млрд долларов, на 2028 год – 97 млрд долларов.

Ожидания по объему импорта товаров и услуг снизились и варьируются в интервале 82-88 млрд долларов.

По курсу USD/KZT в этом году респонденты прогнозируют, что он будет на уровне 500 тенге за доллар США в среднем за год, в 2027 году – 532,1, в 2028 году – 566,6 тенге.

Базовая ставка, при которой денежно-кредитная политика поддерживает в долгосрочном периоде инфляцию и инфляционные ожидания на целевом уровне и ВВП на потенциальном уровне, сохранена на уровне 9,8%.

«Диапазоны прогнозов большинства макропоказателей остаются достаточно широкими на всем прогнозном горизонте, а их динамика разнонаправленной, что отражает неопределенность аналитиков касательно перспектив развития внутренней и мировой экономики как в ближайшей, так и в среднесрочной перспективе», — заключили в Нацбанке Казахстана.

В опросе приняли участие 16 организаций, которые занимаются анализом и прогнозированием макроэкономических показателей по Казахстану. Среди них — AERC, Alatau City Bank, Alatau City Invest, BCC Invest, Citigroup, Halyk Finance, ING, NAC, АКРА, Евразийская экономическая комиссия, Евразийский банк развития, Евразийский фонд стабилизации и развития, Институт экономических исследований, Ренессанс Капитал, Фридом Финанс, Эксперт РА.

Сообщение Что будет с ценами на нефть, инфляцией, базовой ставкой и курсом тенге появились сначала на Ручная экономика.