Главный вопрос правительства — инфляция

На его взгляд, главная нерешённая проблема — инфляция и её влияние на реальные доходы.

«Ожидаемые 10,2% в 2026 году — цифра, которая хоть и ниже прошлого года, но тревожит, и делает это в первую очередь для тех, у кого нет никакой защиты от роста цен. Но здесь надо сразу разделить две вещи, которые в публичной дискуссии постоянно смешивают», — отметил он.

Во-первых, он считает, что бюджетные расходы, трансферты, квазигосударственный кредит – это инфляция спроса в чистом виде, и контроль в руках правительства.

Второй фактор – тарифы естественных монополий, которые правительство поднимает вынужденно. Это не спросовая инфляция, а разовый сдвиг уровня цен.

«И это плата за то, чтобы инфраструктура не рассыпалась. Мы, по сути, шли к разрушению энергетики и коммунального хозяйства: тарифы искусственно удерживались на сверхнизком уровне, износ рос, аварии начались. Люди могут терпеть, а трубы и железо не могут. Они просто выходят из строя», — поясняет эксперт.

Также отдельно он отметил период Covid19 в стране.

«Волна необеспеченных денег была и не получила адекватного ответа со стороны предложения. Но списывать на это инфляцию 2026 года уже нельзя: те деньги давно вымыты. Сегодняшняя инфляция – это сегодняшний бюджет, сегодняшний кредит и сегодняшние тарифы», — считает он.

Спикер добавил, что, если экономика растёт быстрее, чем позволяют её резервы, возникает разрыв выпуска, а за ним инфляция. Он привел в пример Китай начала 2000-х: очень высокие темпы роста и при этом снижающиеся цены, так как возможности производства обгоняли рост доходов населения. Исходя из этого, он отмечает, что инфляцию создаёт не рост сам по себе, а рост сверх возможностей предложения.

«Проблема начинается, когда эту конструкцию прикладывают к Казахстану. Разрыв выпуска надо чем-то измерить. Измеряют его, как правило, через рынок труда. У нас неформальная занятость такова, что статистика безработицы говорит о состоянии экономики немногое, а значит, ключевая переменная модели у нас попросту не наблюдается», — подчеркнул эксперт.

Экономист пояснил, что в небольшой открытой экономике с высокой долей импорта в потребительской корзине, с административно устанавливаемыми тарифами и с сильным переносом обменного курса разрыв выпуска объясняет лишь малую часть того, что происходит с ценами. Поэтому основные каналы лежат вне контура, на который воздействует ставка.

«Базовая ставка 16,75% при инфляции 10.2% — это реальная ставка выше шести процентов простым счётом, по Фишеру (1,1675/1.102) − 1 = 5.95%. По-современному сравнивают не с ожидаемой цифрой, а с ожиданиями экономики, а они около 12%. По любым меркам это жёстко. Не «умеренно сдерживающая политика», а жёсткая. И инфляция при этом остаётся двузначной. Одно из двух. Либо трансмиссия работает с лагом, которого мы ещё не дождались. Либо ставка бьёт по каналу, который не является основным источником инфляции — и тогда мы платим за неё стоимостью кредита для экономики, не получая взамен того, ради чего платим. Я склоняюсь ко второму. Но это уже не итоги правительства, это отдельный разговор на будущее», — пишет Алмас Чукин.

Что удалось правительству

В целом, по мнению эксперта, экономическая реформа в стране всё-таки пошла, несмотря на трудности в отдельных областях.

Одним из главных вопросов, который пришлось решать правительству, — это тяжёлое наследство в виде низких доходов и большое количество льгот, отметил он. Налоги не покрывали расходов, разрыв закрывался Нацфондом, и трансферты приходилось наращивать. При этом изъятия из Нацфонда систематически шли быстрее, чем фонд зарабатывал, накопления переставали быть накоплениями, а бюджет всё сильнее становился заложником нефтяной конъюнктуры.

«При сохранении тренда горизонт всё равно конечен — вопрос был только в том, сколько лет до него осталось. В этом году — с трудностями, спорами и издержками — балансировка состоялась, через изменение и ставок, и самих принципов налогообложения», — отметил эксперт.

Как считает эксперт, главное качество нынешнего правительства страны – предсказуемость.

«Благодаря выстроенной коммуникации было более-менее понятно, чего оно хочет и в какую сторону идёт. Для бизнеса это само по себе имеет цену: под предсказуемую политику можно планировать, под непредсказуемую — нельзя, и разница здесь измеряется не в риторике, а в решениях об инвестициях», — отметил Алмас Чукин.

Не менее важным он считает то, что несмотря на все сложности в мире и регионе, в стране наблюдались высокие темпы роста экономики.

“При этом начали расти ненефтяные капиталовложения. Инвестиции — это и есть будущее экономики, то, что даст результат в следующие периоды, а не в текущей отчётности. Рост, опирающийся на капиталовложения, расширяет предложение и работает против инфляции; рост, опирающийся на бюджетный импульс, – на неё», — заключил экономист.

Алмас Чукин также отметил, впереди еще предстоит много работы по вопросу тарифов. Но, на его взгляд, фундамент сейчас выглядит прочнее, надёжнее и понятнее, чем 2,5 года назад.

Что дает повышение рейтинга стране

Эксперт считает, что недавнее повышение агентством S&P Global Ratings суверенного рейтинга Казахстана до BBB со стабильным прогнозом является позитивным фактором по следующей причине.

«Каждая ступень вверх делает деньги для страны дешевле: у инвестора снижается оценка риска, и он закладывает меньшую премию во всё — от суверенных облигаций до стоимости проектного финансирования для частной компании. В конечном счёте это очень положительная вещь», — пояснил экономист.

Сообщение «Главная нерешённая проблема правительства — инфляция и её влияние на реальные доходы», — эксперт появились сначала на Ручная экономика.

Также, по его мнению, пока тенге находится в комфортной зоне и помогает бороться с инфляцией. Однако, «август обычно плохой месяц для нацвалюты, но возможно не в этом году»,

Аналитик отмечает, что инфляционные ожидания населения растут и составляют сейчас 13,4%.

«Между 13,4 и 16,75 базовой ставкой зазор, который называется реальной ставкой, имеет нейтральный характер. 2-3 процента — разница между инфляцией и номинальной базовой ставкой должно быть. Так что, пока мы не увидим реальную инфляцию ниже 13,5%, о дальнейшем снижении ставки можно пока мечтать. Вот это будет иметь значение — в отличие от двадцати пяти базисных пунктов, которые будем считать в моменте жестом доброй воли и признаком оптимизма», — подчеркнул Чукин.

Он считает, что снижение Нацбанком 24 июля 2026 года базовой ставки с 17% до 16,75% не имеет большого значения, и «ставка — не главный инструмент, который сейчас работает в казахстанской экономике».

Эксперт также отметил, что роль Нацбанка заметно выросла, и он достал из запасников все свои вооружения и агрессивно пустил в ход. Так, с сентября 2025-го регулятор перестроил минимальные резервные требования — по валютным обязательствам – от 2,5% до 12–15%, а по тенговым — от 1,3% до 5%.

«Что это означает на практике? Если банк выдал 100 млн долларов кредитов, то 15 млн он должен положить на бесплатный депозит в НБ, резерв такой обязательный. По тенге, соответственно, 5 млн. И к чему это приведёт? Во-первых, к удорожанию кредита для заёмщика, так как если банк хочет, к примеру, 10% доходность, так как он выдал 100 плюс положил в НБ 15, на «платную» часть в 100 он уже должен установить ставку (10% от 115) 11,5%. Во-вторых, к дефициту ликвидности у банка, каждая выдача имеет 15% «нагрузку» и денег поэтому надо привлекать быстрее и больше», — пояснил экономист.

По его наблюдениям, после ужесточения требований резервные депозиты банков в Нацбанке выросли с 1 до 4,25 трлн тенге за год. Больше 3 трлн «изъяты» из свободного оборота и осели в резервы. В итоге коммерческие банки сократили свои (добровольные) срочные депозиты в НБ с 6,9 до 4,7 трлн. В целом, связанная ликвидность (резервы + срочные депозиты + ноты) не снизилась, а немного выросла в абсолюте с 8,3 до 9,4 трлн. Доля по отношению к денежной массе при этом снизилась с 17,6% до 17%.

«Таким образом, с точки зрения ликвидности цель вряд ли достигнута, денег в экономике осталось примерно столько же. Но есть большое и важное изменение для НБ и банков с точки зрения экономической политики. Деньги переехали со срочных депозитов, по которым Нацбанк платил около базовой ставки (17-18%), на корсчета, по которым не платит ничего», — отметил Алмас Чукин.

В результате Нацбанк получил эффект в размере 500 млрд тенге в год, которые банки раньше зарабатывали на вкладах в НБ. При этом регулятор может получать доход от этих ресурсов, выдавая их БВУ по базовой ставке. Лишившись этого дохода, банки были вынуждены пойти в кредитование, чего и добивался Нацбанк.

По данным эксперта, кредиты БВУ экономике, июнь к июню: +15,5%, включая в тенге – 12,7%, в валюте – 48,2%. Из них бизнесу -17,1%, населению – 14,5% (в январе 2026 года — +19,8%). При этом доля валюты в корпоративном портфеле выросла с 21% до 27% за 12 месяцев.

«Вот это и есть парадоксальный главный результат. Нацбанк поднял стоимость валютного фондирования через повышенные МРТ (минимальных резервных требований – Ред.) именно для того, чтобы сдержать валютное кредитование. А доля валютных кредитов выросла почти на 6%.   Арифметика простая: при ставке 17% и укрепляющемся тенге занимать дёшево в долларах слишком выгодно, и никакой норматив резервирования этого не перебивает. Инструмент НБ пока не сработал», — считает Чукин.

Он также привел цифры по Банку развития Казахстана, у которого портфель вырос с 2,5 до 3,4 трлн (+35% за год).

Вместе тем, экономист заметил, что «с 14 апреля норматив по валютным обязательствам может быть 12%, а может и 15%». Чтобы попасть в 12%, необходимо обеспечить рост не менее 20% по кредитам предпринимателям, а также приоьрести облигации или ценные бумаги Минфина, Байтерека, Самрук-Казыны и КФУ.

“Тут НБ уже инновационно-микроэкономическим регулированием занялся, прямо направляя потоки туда, куда надо. Так норматив резервирования стал не только ликвидность регулировать, но распределение средств по направлению «кому», — прокомментировал Чукин.

Он высказал мнение, что от данных мер проиграли «те, кому некуда деться».

“Валютные кредиты физлицам в Казахстане почти не дают, всего 2 млрд тенге на портфель в 26 трлн. Для населения альтернативы дорогой теньговой ставке нет вообще. Результат: рост потребительских кредитов замедлился до 13% при инфляции, ожидаемой в этом году 10,3%. В реальном выражении — около нуля», — написал эксперт.

Также, добавил он, с 5 июня подняли пороги минимальной достаточности для изъятий из ЕНПФ: «сорокалетнему теперь нужно 13,3 млн вместо 6,7 млн. В мае фонд исполнил 120 тысяч заявлений на улучшение жилищных условий. После повышения порога – всего 52, это не ужесточение, а ликвидация».

В целом, по его словам, экономика растет – 4,1% за полугодие, ненефтяной сектор выше 5%, строительство +15%, обработка +10%, частные инвестиции +21%. При этом добыча нефти из-за проблем с КТК минус 8,4%, но ее стоимость выросла на фоне войны в Иране на 30-40%. Таким образом, доходы не упали.

«Наконец-то, растут реальные денежные доходы населения, в первом квартале — плюс 0,1%. Впервые за год в плюсе. Но тут тоже не всё просто. По зарплатам идёт минус (рост отстаёт от инфляции), самозанятые, видимо, тащат вперёд. В строительстве тоже странно: объёмы растут, а зарплаты падают», — заключил Алмас Чукин.

Сообщение «Пока мы не увидим реальную инфляцию ниже 13,5%, о дальнейшем снижении ставки можно пока мечтать», — Алмас Чукин появились сначала на Ручная экономика.

«В этих целях предусматривается совершенствование механизмов автокредитования и лизинга, в том числе отмена коэффициента долговой нагрузки и развитие автолизинга для физических лиц», — сказал министр.

Хорошо это или нет, и какие изменения могут произойти на рынке, — об этом мы поговорили с экономистом Алмасом Чукиным.

По мнению эксперта, в целом освобождение от КДН — это, безусловно, хорошо. Однако, у процесса есть три участника: потребитель, банк, автопроизоводитель, с точки зрения которых можно увидеть, как изменения скажутся на них.

«В банках, помимо КДН, проверяют финансовое положение человека. Банк кому попало не выдаст займ, потому что на возврате машин при дефолте заёмщика он теряет деньги. Во-первых, за заемщиком надо будет гоняться, чтобы платил. Не платит — забрать авто, а оно уже все битое-перебитое, и цена рыночная станет намного ниже. Это очень рискованный бизнес», — говорит экономист о положении БВУ.

Что касается потребителей, то тут не все однозначно: машина в сегодняшних реалиях перестала быть роскошью, а стала не только средством передвижения, но и порой единственного заработка.

“Правило Нацбанка о применении КДН очень сильно сказалось на рынке. Кредиты стало получать труднее, потому что по доходам мало кто проходил. И возникает вопрос в целом, нужно ли так делать? Отказ от административных ограничений в виде КДН был бы рыночным решением, конечно, объём потребительских кредитов вырастет. Но если взял кредит — плати, иждивенческого поведения не должно быть», — считает Алмас Чукин.

Что касается автопроизводителей, то, по мнению экономиста, введение КДН скажется на продажах. По введенным новым требованиям, часть из которых начнёт действовать с 1 января 2027 года, новые машины не считаются в сумме задолженности, до 3-х лет на 50%, и свыше этого возраста только на 30% принимаются в залог от оценки.

В целом, если льготы для авто по КДН отменят или не облегчат, — автопроизводители окажутся в ненормальной для мировой экономики ситуации. Во всех странах люди покупают квартиры и машины в кредит. Никто не покупает «Мерседес» за наличку. Копить слишком долго. Если же человек купит машину в кредит уже сегодня, не копя годами, то он завтра начинает покупать бензин, платить за ремонт, таким образом, он дает другим работу. Так работает экономика.

“В общем, помощь отечественным авто через кредиты — вынужденная мера. Им и так уже дали кучу льгот: машина, сделанная в Казахстане, почти от всего освобождена. Даже в этих реалиях производители с трудом их продают. У меня нет веры в отечественный автопром, потому что автомобилестроение — это вершина промышленности. Она имеет смысл, когда у есть фундамент. А когда нам просто двигатель, главные узлы привезли, а мы здесь собираем, прикручиваем — это не автопром. Завтра нам перестанут что-то привозить, и нет никакой машины. Есть такая шутка, что прежде чем начинать отверточное производство, надо начинать с производства отверток», — категорично заявил Чукин.

Напомним, коэффициент долговой нагрузки был введен в ноябре 2019 года. Правила и методику расчетов пересчитывали несколько раз, в последний — этой весной. Согласно ним, ежемесячные выплаты по всем кредитам заемщика не должны превышать 50% от его подтвержденного регулярного дохода. Другими словами, чтобы банк одобрил автокредит с ежемесячной выплатой в 100 тыс, надо иметь доход 200 тысяч тенге, и это не считая другие кредиты, займы и прочие финансовые обязательства.

Сообщение «У меня нет веры в отечественный автопром», — экономист Алмас Чукин об отмене КДН появились сначала на Ручная экономика.