Важная причина сжатия ИП – слабая предпринимательская активность. В первом квартале этого года зарегистрировано на 6,7% (126 тыс.) ИП меньше, чем в прошлом году. Почти одинаковый процент падения регистрации и числа работающих ИП показывает, что основной вклад в падение внесло именно снижение регистрации и только потом – уход с рынка ИП, не сумевших удержать бизнес или же справиться с финансовыми проблемами. На этом фоне почти стабильным остается количество официальных самозанятых. В 2024 и в 2025 годах они составляли 23,9 и 23,1% от общего числа занятых или 2,2 и 2,1 млн человек соответственно.

Снижение числа ИП – логичное следствие инициативы правительства по улучшению налогового климата. С начала 2026 года в стране с семи до трех сократилось количество специальных налоговых режимов, затрагивающих ИП. Новый Налоговый кодекс убрал вычеты по корпоративному подоходному налогу с товаров и услуг, купленных у ИП по «упрощенке».

Шаг продиктован желанием чиновников сократить практику дробления крупного бизнеса на ИП для снижения налогооблагаемой базы. Как рассказали «Ручной экономике» источники на рынке, с начала года в несколько раз возросло число обращений в бухгалтерские компании с просьбой о закрытии ИП. С одной стороны, шаги правительства достигли цели. Вал закрытия ИП говорит о правильности оценки правительством ситуации с налогами и дроблением бизнеса. Аффилированным ИП перекрыли кислород и сделали их задачи невыполнимыми. С другой стороны, не все закрытые ИП помогали более крупным собратьям с оптимизацией налогов. С сокращением упрощенного налогового режима часть ИП, кому позволит ОКЭД, уйдет в самозанятые, где ставки налогов все еще ниже, часть – потеряет в доходах и внесет свою лепту в общее сокращение потребления.

Налоги точат бизнес и сокращают рабочие места в малом предпринимательстве

Автор «Ручной экономики» поговорила с известным экономистом, директором консалтинговой компании «Ulagat Consulting Group» Маратом Каирленовым о том, почему  снижается число ИП и что это значит для экономики.

По мнению эксперта, причины сокращения ИП гораздо шире, чем борьба с оптимизацией налогов.

«На мой взгляд, в проблеме сокращения ИП есть две группы факторов. Первая – непосредственное влияние налогового законодательства, когда сильно выросли налоги. Изменения коснулись сделок В2В, снижения порогов для уплаты НДС, введения общей нагрузки на фонд оплаты труда. Налоговые изменения привели к тому, что часть ИП закрывается, так как их часто использовали для оптимизации налоговой нагрузки», – говорит Марат Каирленов.

Вторая группа факторов – сокращение совокупного спроса в экономике и, в целом, ухудшения дел в экономике. Созданная в Ulagat Consulting Group экономическая модель, задача которой – выяснить, как новый налоговый кодекс повлияет на экономику страны – показала, что нововведения повлекут достаточно мощный удар по экономике, а точнее по ее не сырьевому не государственному сектору, где работают 75% граждан.

Марат Каирленов предлагает обратить внимание на статистику рынка труда в разрезе агрегатора по рабочим местам – Head Hunter. Его обзоры показывают ряд важных индикаторов за первый квартал 2026 года, где наиболее интересны три из них. Первый – сокращение предложения рабочих мест на 12,8%. Второй – рост количества заявок на рабочие места от претендентов, где показатель вырос до 15,7 человека на место. Данные Head Hunter показывают резко возросшую конкуренцию и недостаток рабочих мест. Кварталом ранее, в четвертом квартале 2025-го, на одну вакансию претендовало 4,5 человека. Как видно, за первый квартал 2026-го ситуация ухудшилась в три раза. Третий индикатор – замер среднего значения по заработной плате от работодателей, где самое распространенное медианное значение сократилась на 3,8%.

Налоги не дружат с доходами: платежеспособный спрос падает

Рынок труда запускает спираль кризиса, и чем больше МНЭ собирает налогов с НДС, тем глубже копает яму для экономики, говорит Марат Каирленов. Как работает спираль? За квартал налоговики собрали дополнительно 640 млрд тенге НДС, запустилась волна ухудшения, спираль прокрутилась. С каждым налоговым периодом из экономики выкачивается все больше платежеспособного спроса. Сокращаются субъекты малого бизнеса, падает выдача кредитов и совокупный спрос, продажи стагнируют, население, в том числе как организатор мелкого бизнеса тоже беднеет. Поэтому ухудшение экономической ситуации все больше влияет на экономику и на рынок труда.

Пока же официальная статистика по доходам населения является противоречивой.

«Бюро национальной статистики (БНС) в октябре 2025-го показало индекс реальных доходов граждан с падением на 11%, в ноябре – с падением на 9%, в декабре – на 6%. Правда, через месяц БНС пересмотрело данные – до 9% в октябре, а еще через пару месяцев снизили оценку падения до 2,5%», — рассказывает Марат Каирленов. Но даже 6%, по его словам, очень много за последние 30 лет: такой динамики не было ни в мировые финансовые кризисы 1997 и 2008 годов, ни после крымских событий и военных действий 2022 года, ни в пандемию с ее локдауном: даже в те годы доходы граждан падали на 2-3%. Сейчас же на лицо очень резкое падение реальных доходов.

Экономист подмечает, что за первый квартал 2026-го средняя месячная инфляция составила 11,7%. Прибавляем к снижению предлагаемой заработной платы на 3,8% рост цен на 11,7% и получаем спад покупательской способности заработной платы на 15,5%. Понятно, что доходы граждан складываются не только из заработной платы, но и прочих доходов, однако заработная плата составляет под 75% от всех доходов. Такое падение сигнализирует о том, что реальные доходы граждан падают темпами, которых мы не до сих пор не видели, полагает Марат Каирленов.

«С другой стороны, мы видим, что выходит Министерство национальной экономики (МНЭ) и говорит, что налоговая реформа идет отлично, что мы получаем очень хорошие сборы по НДС, которые выросли на 48,6%. Наша же модель показывает, что если мы будем через НДС забирать деньги из экономики, а плательщик НДС – население, то реальные доходы граждан будут сокращаться не только на размер увеличения НДС, порядка 4,5 трлн тенге, а еще больше из-за кредитного рычага, что еще сильнее ударит по совокупному спросу. При том, что население беднеет и расходы на еду составляют 52%», — комментирует собеседник.

По мнению Марата Каирленова, налоговый удар будет гораздо мощнее, так как население сильно закредитовано и кредиты составляют большую часть совокупного спроса населения – 19,5 трлн тенге, было выдано гражданам за 2025 год. Когда будут расти просрочки по кредитам, банки начнут переоценивать свои риски и сокращать выдачу кредитов населению, чтобы не создавать дополнительные провизии из чистой прибыли или собственного капитала по теряющему качество ссудному портфелю. Удар по совокупному спросу будет в 2-3 раза больше, чем те 4,5 трлн тенге НДС, что планирует собрать правительство.

К слову, по данным Нацбанка, качество совокупного кредитного портфеля банков снижается. На начало января 2026-го кредиты с просрочкой свыше 90 дней занимали 3,63%, а кредиты третьей стадии (с подтвержденными признаками обесценения) – 6% в общем банковском портфеле. На начало апреля 2026-го показатели ухудшились до 3,97 и 6,47% соответственно.

Ухудшение качества привело к росту провизий. За первый квартал 2026-го провизии по займам физических лиц (за исключением ИП) с просрочкой свыше 90 дней выросли на 14,5%, до 720 млрд тенге, а провизии по займам нефинансовых юридических лиц приросли на 6,3%, до 646,3 млрд тенге.

Почему число ИП снижается резко, а самозанятых медленно?

Марат Каирленов поясняет это небольшой путаницей в терминах. По статистике в Казахстане порядка 2,2 млн самозанятого населения. Но кто входит в это определение?

Новый налоговый кодекс определяет туда тех, кто раньше работал по договорам ГПХ (разовое выполнение работы) как самозанятых и тех, кто не ищет работу и официально не работает. Однако, классические самозанятые осуществляют условно-официально постоянную деятельность, и таких судя по данным МНЭ порядка 300 тыс. человек при общем числе самозанятых в 2,2 млн человек.

«Наш опыт показывает размытый статус самозанятого в зависимости от принадлежности к крупным экономическим центрам. Так, в мегаполисах, допустим уровня Алматы, и в радиусе 40-50 километров от него, примерно на 80% самозанятые – это теневая экономика и 20% – реальные безработные. Если же, возьмем условно Петропавловск, то в радиус 10 км работа есть, хотя и с низкой зарплатой, а вот дальше в сельской местности получаем 80% безработных и только 20% теневой экономики. По новому налоговому кодексу всех их легализовали, собрав в одну группу с самозанятыми. Однако не стоит их путать с, по сути, застойной безработицей, которая составляет подавляющую часть тех, кого наши статорганы относят к самозанятым», — полагает собеседник.

Мнение «отца» налоговой реформы

Не остался в стороне и «отец» налоговый реформы. На своей странице в Facebook министр национальной экономики Секрик Жумангарин объяснил снижение числа МСБ в стране так: для корректной оценки важно учитывать базовый уровень закрытий. В среднем за первые кварталы 2024–2025 годов он составлял около 104 тыс. ИП. В 1 квартале 2026 года закрылись 207,9 тыс. ИП, то есть показатель оказался примерно вдвое выше. Таким образом, дополнительный эффект текущих изменений можно оценить примерно в 100 тыс. закрытий.

При этом, по его словам, ожидания были выше, до 300 тыс., поскольку изначально предполагалось, что с рынка в основном уйдут субъекты, использовавшиеся для дробления бизнеса в специальных налоговых режимах.

Анализ показывает, что основная часть закрытых в 2026-м — это неактивные предприятия с нулевыми доходами, без работников и признаков реальной деятельности.

В структуре закрытий за 1 квартал 2026 года:

• 39,2 тыс. перешли на режим самозанятых;
• 11,8 тыс. одновременно являлись руководителями других компаний (с учетом изменений условий применения СНР на основе упрощенной декларации);
• у 94,2 тыс. отсутствовали доходы в 2025 году.

При этом, добавляет он, сохраняется приток новых участников: за 1 квартал 2026 года зарегистрировано свыше 99 тыс. налогоплательщиков (88,7 тыс. ИП и 10,3 тыс. юрлиц). Общее число юридических лиц выросло до 584 093 (+4 337). Плюс свыше 410 тысяч самозанятых, из которых 85% выбрали платформенную занятость (Indriver, Яндекс, Wolt и т.д.). Это и есть структурные изменения в бизнесе: закрываются неактивные и низкоустойчивые ИП, часть предпринимателей укрупняет бизнес и переходит в юрлица, часть деятельности легализуется через режим самозанятых. Причем самозанятые, как уже отметил выше, концентрируются в сфере платформенной занятости, т.е это не очередная «схема» ухода от налогообложения крупных игроков.

Показательный пример — структура ВВП регионов за 2025 год (159,6 трлн тенге): лидируют Алматы (23,4%), Астана (11,9%) и Атырауская область (10,4%). Астана, где доминирует МСБ с долей участия свыше 70% и преобладают услуги, торговля и строительство, опережает нефтяную Атыраускую область с преимущественно крупными компаниями. Это наглядно подтверждает вклад малого и среднего бизнеса в экономику.

Говоря о статистике предприятий, приостановивших свою деятельность в первом квартале, некоторые эксперты приводят данные БНС в 184 906 предприятий, объясняя это тем, что часть предпринимателей предпочитает приостановить деятельность вместо закрытия, а часть переходит в другие форматы. И это не выглядит как спокойная адаптация бизнеса. Хочу сказать, что это некорректная интерпретация данных.

«Цифра в 184 906 предприятий – это накопленная база всех неактивных компаний, включая те, что не работают годами. Такая методология используется БНС и при подсчете других данных по числу закрытых и вновь зарегистрированных субъектов бизнеса. Данные налоговых органов позволяют увидеть более актуальную динамику: 1 квартал 2026 года — 62 557 приостановок, 1 квартал 2025 года — 25 561, 1 квартал 2024-го – 29 690», — отметил глава минэкономики.

В сопоставимых периодах видно, что число приостановок в первом квартале действительно выросло примерно вдвое к предыдущим годам, однако остается существенно ниже уровня, который может складываться при использовании накопленных показателей. Такая динамика в целом укладывается в поведение бизнеса в условиях макроэкономической неопределенности и внешних шоков и не выходит за рамки адаптационных процессов.

В качестве сухого остатка

Статистика начала года показывает снижение числа регистрируемых и работающих крупных компаний, небольшой прирост средних субъектов и скорый рост малого предпринимательства. Однако малый бизнес менее маржинальный и стабильный, не имеющий подушки финансовой прочности. Кроме того, лишь часть новых субъектов малого бизнесу не закрывается в первый же год работы.

Смогут ли небольшие по ставкам налоги растущего малого бизнеса принести в казну достаточно средств, чтобы перебить выпадающие доходы от сокращения числа крупных компаний? И будет ли общий рост налогов стимулировать долгосрочные инвестиции?

Сообщение Сокращение ИП, снижение спроса – Марат Каирленов о новом налоговом кодексе появились сначала на Ручная экономика.