Эксперт отмечает, что одним из ключевых источников банковской маржи выступают текущие счета и депозиты в иностранной валюте благодаря механизму процентного арбитража. Рост базовой ставки регулятора и показателей ФРС напрямую увеличивает доходность финорганизаций, поскольку планка по вознаграждению для таких вкладов зафиксирована законом на минимальном уровне в 1%.

Однако, по его словам, есть еще один источник прибыли — на базе государственной помощи. Банкам давали деньги под низкую процентную ставку (в основном под 4% годовых) на длительный срок (10-15 лет) через разные механизмы. У кого-то покупали облигации под ставку 4%, кому-то размещали депозиты на длительные сроки под низкую ставку, у кого-то выкупали просто проблемные активы в ФПК. БВУ оценивал рыночные ставки на такие облигации, проводил переоценку и признавал доход.

«Например, если давали банку 100 млрд тенге под 4% годовых на 15 лет, а базовая ставка была 9,5% и рыночные облигации таких банков покупали под 14% годовых, то банк признавал в виде дохода единовременно 61 млрд тенге. Тогда как 39 млрд признавались как обязательство под ставку 14% годовых и через 15 лет получали 100 млрд. Соответственно, если банки получают 1 трлн тенге, то признается в виде дохода 610 млрд тенге», — поделился расчетами Хусаинов.

Он добавил, что это нормальная практика и часто используется в мире для помощи, за одним исключением — давать в фиксированной ставке нельзя, так как это приведет к получению дополнительного арбитража, который и возникает у банков. Ведь стоимость денег не является постоянной величиной и меняется каждый год. Соответственно, с ростом базовой ставки увеличивается и доход от государственной помощи.

«Так как ставка по государственной помощи фиксированная, то при росте базовой ставки на 1%, банк с государственной помощи получает дополнительно 1 млрд тенге прибыли. Основная государственная помощь банкам выдавалась, когда базовая ставка была в районе 9,25%. При росте до 18%, рост процентного дохода от государственной помощи увеличивается до 8,75%, или на 100 млрд тенге — 8,75 млрд тенге. А если у банков государственной помощи на 1 трлн тенге, то дополнительная прибыль от роста базовой ставки составит 87,5 млрд тенге в год», — считает экономист.

При этом, он напомнил, что регуляторы начали досрочно, и это обосновано, требовать досрочного возврата государственной помощи у БВУ. Хотя для того, чтобы этого не делать, логично было бы сделать плавающую ставку и привязать ее к базовой ставке, тогда у БВУ не возникало бы дополнительной прибыли от государственной помощи и не нужно было бы досрочно изымать у них государственную помощь, так как досрочный возврат государственной помощи с правовой и институциональной позиции является нарушением взятых на себя договорных обязательств.

Галим Хусаинов отметил, что вместо плавающей ставки можно было обязать банки на всю сумму полученной государственной помощи покупать облигации Минфина на такой же срок и по рыночной ставке, действовавшей на тот момент. Тогда деньги сразу оказывались бы связаны рыночным инструментом с соответствующей доходностью. В этом случае у банков не возникало бы возможности заработать дополнительный арбитраж на росте базовой ставки, как это происходит сейчас.

В качестве примера Хусаинов привел мировой опыт, когда государственную помощь дают на условиях, которые не позволяют банку дополнительно заработать. Так, в США по программе TARP ставка по привилегированным акциям, которые государство выкупало у банков в кризис 2008-2009 годов, составляла 5% годовых первые пять лет, а затем автоматически поднималась до 9% годовых, чтобы стимулировать банки как можно быстрее выкупить эти бумаги обратно.

В Евросоюзе докапитализация банков государством обязана соответствовать «принципу частного инвестора» (Banking Communication, 2013 год), то есть проходить на условиях, на которых деньги дал бы обычный частный инвестор, требующий рыночной доходности за риск, а не на льготных условиях. К примеру, в 2019 году Еврокомиссия одобрила докапитализацию государством румынского CEC Bank на 200 млн евро, так как условия были признаны полностью рыночными.

В Швейцарии в 2008 году при спасении UBS государство разместило облигации, конвертируемые в акции банка, под 12,5% годовых, то есть заведомо выше рынка, чтобы UBS было невыгодно и некомфортно долго пользоваться такими деньгами.

В Казахстане в системе в пике было более 2 трлн тенге государственной помощи, что в совокупности давало банкам более 150 млрд тенге дополнительной прибыли в год к имеющимся текущим счетам и валютным депозитам, отметил Хусаинов. Эта дополнительная прибыль искажает реальную картину прибыльности сектора. Рентабельность капитала (ROE) казахстанских банков на конец 2023 года, по данным АРРФР, достигала 36,7% — один из самых высоких показателей в мире для банковского сектора, и даже после снижения на конец 2025 года ROE все еще держался на уровне 28,8%.

«Но если разобраться, откуда берется эта прибыльность, то значительная ее часть — это не результат эффективной операционной деятельности банков, а прямое следствие дешевого государственного фондирования и законодательного ограничения ставок по текущим счетам и валютным депозитам, то есть искусственно созданная государством маржа, а не органическая прибыль банков. И это важно понимать, так как высокий ROE у нас часто преподносится как признак силы и эффективности банковского сектора, тогда как на деле это в значительной части эффект регуляторной архитектуры, а не заслуга самих банков. И после снижения базовой ставки и возврата государственной помощи, прибыльность банков может резко упасть. А так как стимулы для развития на фоне сверхприбылей могут быть утеряны, то это может привести к застою развития сектора», — заключил эксперт.

Сообщение После снижения базовой ставки и возврата государственной помощи прибыльность банков может резко упасть появились сначала на Ручная экономика.

«Жесткая денежно-кредитная политика, понятно, оправдана, с точки зрения борьбы с инфляцией. Но, мне кажется, нужно понять, что влияет на эту инфляцию. Было много критики, что якобы потребительские займы, банковское кредитование, но на самом деле, мое мнение, что это не так. В большей степени все-таки влияет фискальная политика. Как Вы тоже отметили (Маулен Ашимбаев – Ред.), рост доли государства в экономике рост кредитования экономики со стороны государства и квази-государства. То есть те деньги и средства, которые вливаются в экономику со стороны государства, влияют в большей степени на рост инфляции», — сказала Умут Шаяхметова.

По ее мнению, сокращение банковского кредитования бизнеса компенсируется ростом займов внутри квазигосударственного сектора и нацкомпаний. Из-за высоких рыночных ставок в районе 24% предприниматели вынуждены массово переходить на государственные программы субсидирования. Такие внутренние вливания госсредств искажают рыночные механизмы, фактически замещая классический банковский сектор.

«Сегодня, когда мы говорим, что банки меньше кредитуют экономику и бизнес, мы видим, что намного больше идет рост со стороны квазигосов – это институты развития, это сами национальные компании, которые кредитуют внутри друг друга, внутри себя, то есть то, чего раньше никогда не было. Бизнес сегодня тоже сел на госпрограммы. Потому что выдерживать высокую ставку по кредитованию в районе 24% сегодня не каждый себе может позволить. Поэтому нужно ограничить и снижать роль государства в экономике», — продолжила глава Halyk Bank.

Она также привела в доказательство недавний отчет МВФ, который указывает на рост роли государства в экономике с 2013 года — с 13-14% до 54%. Банкир отметила, что госкомпании увеличивают свое присутствие в бизнесе, включая направление Yellow Pages, IT и строительство, где, по ее мнению, предприниматели могут сами обеспечивать те или иные сервисы или продукты.

Глава Halyk Bank добавила, что с ростом роли государства в экономике увеличивается и госфондирование.

«Мы как банки сегодня больше конкурируем не друг с другом, а с государством, но с ним конкурировать очень сложно, так как у него есть длинные дешевые деньги, есть много инструментов. Раньше активы ЕНПФ тоже были в доступе для рынка, как раз до 2014-2015 годов, когда было много частных пенсионных фондов».

— «Сейчас они выкупают в основном государственные ценные бумаги, финансируют дефицит бюджета. Об этом речь идет?», — уточнил Ашимбаев.

— «Да. Частные крупные корпоративные компании не могут претендовать или рассчитывать, что ЕНПФ будет покупать их облигации, акции, разные инструменты», — подтвердила Шаяхметова.

Спикер добавила, что показатель cost to income (соотношение расходов к доходам) у Халык банк составляет 17%, что сильно влияет на хорошую прибыль.

«Поэтому если государство работало бы в таком же cost to income, или другие частные компании, то, я думаю, прибыльность не только банковского сектора, но и многих других отраслей была бы достаточно высокодоходной», — заключила Умут Шаяхметова.

Сообщение «Причина инфляции — не кредиты, а госвливания в экономику», — Умут Шаяхметова появились сначала на Ручная экономика.

Одной из причин таких изменений является поведение некоторых банков.

«Есть банки, которые правильно оценивают кредитный риск по заемщику и конкурируют по потребительским кредитам по ставкам с другими банками. Но есть ряд банков, которые независимо от кредитного риска заемщика, могут устанавливать предельный размер процентной ставки. Там мы видим меньше корреляции с базовой ставкой. В связи с этим мы планируем поменять подход по установлению предельных базовых ставок по потребительским кредитам, перейти к установлению предельных ставок в зависимости от среднерычного значения. Этот подход сейчас у нас апробируется совместно с Национальным банком, мы разработали новую методику. Мы ее запустим, наверное, сначала в мониторинговом периоде, будет идти анализ значений. Возможность их установления на нормативном уровне будет определена уже по итогам данного мониторингового периода», – заявила глава АРРФР.

Она добавила, что повышение базовой ставки Национального банка напрямую влияет на стоимость корпоративных займов. Вслед за решением регулятора коммерческие банки поднимают проценты по кредитам для бизнеса. Это приводит к удорожанию заемных средств и снижает спрос на финансирование со стороны предпринимателей.

«Повышение базовой ставки – это стимулирование населения и бизнеса к сбережениям. Когда в прошлом году Национальный банк поднял базовую ставку до 18%, то мы увидели рост сбережений населения, увеличились ставки по депозитам – на уровне 19-20%. Но обратная сторона – бизнес стал меньше брать кредитов и хранить свою ликвидность в виде сбережений. На что и направлена была эта ставка — охладить инвестиционную активность и потребительское кредитование», – сказала Мадина Абылкасымова.

Однако, Маулен Ашимбаев отметил, что вопрос противоречивый, так как, на самом деле, несмотря на ограничения по базовой ставке, инвестиционные возможности не ограничиваются, ведь происходят вливания в экономику через холдинг «Байтерек», Нацфонд и др.

В ответ Мадина Абылкасымова заметила важность координации действий правительства, Нацбанка и АРРФР по вопросу снижения уровня инфляции, договоренность о которой была достигнута. И сообщила о заметном снижении роста кредитов населению.

«До 2025 года потребительское кредитование у нас росло темпами порядка 29-30%, в среднем за последние 5 лет – 32%. Это очень высокий процент кредитования, причины были разные. Но в прошлом году, когда мы приняли меры, потребкредиты замедлились до 14,6%, с начала года рост на уровне 2%, беззалоговые –– только на 1,2%. Это стало результатом мер пруденционального регулирования со стороны агентства и Национального банка», — заключила глава АРРФР.

Сообщение Хорошему заемщику – низкий процент. Регуляторы протестируют новые ставки по потребительским кредитам появились сначала на Ручная экономика.